ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Хитер и ловок владелец фирмы «Орфей», отправляющий грузовики с оружием в Таджикистан в обмен на наркотики. Упоен своей безнаказанностью людоед Джабилов. Властен и беспощаден московский авторитет Литви... Кукловод Андрей Борисович Троицкий Пролог Глубокой ночью возвращаться из области в Москву не самое приятное занятие. Тем более, когда ты крепко выпил. Три твоих приятеля, сидящих в салоне автомобиля, выпили больше твоего. Пятигодовалая «Волга», уже побывавшая в двух авариях и одном капитальном ремонте, издает какие-то странные, скрипящие и лязгающие звуки. И еще протяжное мычание, похожее на стон умирающей старухи. Дорога тоже оставляет желать лучшего. Осень, только что кончились три дня беспрерывных дождей, и вот неожиданно ударили ранние заморозки. Асфальт скользкий, как каток у дома пионеров. Двухрядная дорога, виляющая из стороны в сторону, так и норовит выскочить из-под колес. Авария, если ей суждено случиться, обязательно случиться. Сидевший за рулем Игорь Акимов не подумал сбавить скорость, когда машину занесло первый раз. Он крутанул руль в сторону заноса, выровнял «Волгу» и продолжил разговор, будто ничего не случилось. Собственно, весь разговор свелся к обмену мнениями о свадьбе приятеля, с которой и возвращались по домам четверо мужчин. Вопрос, хороша ли невеста, уже провинтелировали и закрыли. Сошлись в том мнении, что такой знойной женщине, похоронившей второго мужа, можно смело отдаться. Если выпьешь поллитровку. Но обязательно с прицепом. Дальше разговор закрутился вокруг непосредственно свадьбы. Тут и вспомнить особенно нечего, ничего выдающегося. Стол – так себе, музыка – средней паршивости, даже приличной драки с битьем посуды не случилось. Только какой-то пьяный мужичок, из местных, деревенских, неизвестно от кого получил в морду еще в самом начале застолья. И всю свадьбу провалялся в поперек темных сеней. О мужичка спотыкались, все, кто выходил на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Другой дыры ты не нашел, только Актюбинск?

– Там у меня хорошие знакомые, – Величко вытащил из кармана длинный окурок сигареты. – Помогут слепить документы. Поехали со мной. В Актюбинске наши дороги разойдутся. Вам на север, мне на юг. Сядьте на поезд и через несколько часов будете уже в Оренбурге. Ну, как? Хотя, если у вас есть другие мысли…

Каширин встал со стула.

– У нас нет никаких мыслей. Принимается.

– Тогда собирайте вещи, – сказал Величко.

– Лично мне собирать особенно нечего, – ответил Каширин. – Все мои носильные вещи оставались в кузове того грузовика, который рванул на мосту. Загранпаспорт, белье и бритва вон в пакете. Весь мой скарб.

– А мои лохмотья тут, – Рогожкин поднял легкий рюкзак.

– Тогда поехали, – сказал Величко.

* * *

Дорога домой всегда быстрее, чем дорога из дому. Хотя, если не лукавить, разобраться по честному, и обратная дорога не близка. В Актюбинске Величко посадил Рогожкина и Каширина на поезд, дождался отправления.

Грузный, тяжелый, в тесноватом пиджаке, с шеей, обмотанной полотенцем, Величко долго шел по перрону за двинувшимся, набиравшим ход составом. Махал мятым платком и кричал какие-то важные последние слова, которые всегда вспоминаются только в последнюю минуту, которые он забыл сказать в вокзальном буфете за бутылкой пива и стаканчиком водки. Но этих слов было уже не разобрать. Рогожкину показалось, что Величко кричал: «Прощайте, мушкетеры». Или какую-то другую ерунду. Не важно.

Перрон оборвался. Величко остановился на его крае, последний раз взмахнул платком. И исчез навсегда.

В Оренбурге решили не делать пересадку на самолет. И правильно. Поезд находился в пути без малого двое суток. За это время, Каширин посвежел, синяки на его лице поменяли цвет, из бордовых сделались желтовато-синеватыми. Раны подсохли. А Рогожкин, застолбивший верхнюю полку, слезал оттуда только чтобы сходить в туалет, подкрепиться и снова залечь. С короткими перерывами он спал почти двое суток кряду.

Поезд прибыл в столицу в дождливых холодных сумерках. Ранний вечер зажег первые московские огни. Выбравшись из вагона и закурив на перроне под холодным дождем вперемежку со снегом, спутники впервые за последние несколько дней задумались: что дальше? Они хотели в Москву. И вот они здесь. Кажется, только теперь до Каширина и Рогожкина стало доходить, что они остались целы и даже невредимы. Им выпало жить. И с этим подарком надо что-то делать. Жизнь надо как-то устраивать.

Каширин осмотрел Рогожкина внимательным взглядом. Солдатский бушлат, заляпанный пятнами неизвестного происхождения, брюки словно сшиты из грязного мешка. Волосы стоят дыбом от грязи. Каширин сделал неутешительное заключение:

– В таком виде тебя нельзя пускать на светский прием. Даже домой ехать нельзя. Мать испугается.