Рогожкин, держа Светку на руках, втиснулся на заднее сидение, Каширин сел рядом.
– Гони, шеф, – крикнул Рогожкин.
Машина сорвалась с места и исчезла за темной стеной дождя. Водитель обернулся:
– Куда ехать?
– В мотель «Варяг», – властно приказал Рогожкин.
Светка уже не била кулаками в грудь Рогожкина и не голосила. Она только хлопала длинными приклеенными ресницами.
– Откуда ты такой взялся? – Светка вдруг влепила Рогожкину пощечину.
– С того света. Погостил и вернулся назад. Там мне не понравилось.
– Ну и манеры. Не мог подождать, когда закончится выступление? Ведь меня больше на порог не пустят в «Утопию».
– Не мог подождать, – сознался Рогожкин. – А «Утопия»… Да черт с ней. К такой матери.
Светка повернулась к Каширину.
– А вы кто?
– Да я так… Мимо проходил. Высадите меня, пожалуйста, не доезжая моста.
Водитель остановил машину. Каширин протянул Рогожкину руку.
– Ну, прощай.
Рогожкин потряс ладонь Каширина.
– До свидания. Найди меня, когда вернешься.
– Обязательно.
Скрипнули тормоза. Машина остановилась. Каширин выбрался из салона и, закрываясь от дождя газетой, побежал к подземному переходу.
* * *
До раннего утра Каширин просидел в небольшом заведении, открытом всю ночь. Он много выпил, но чувствовал себя совершенно трезвым, полным сил. Когда рассвело, взял такси и поехал в «Шереметьево». Он получил в кассе заказанный билет, прошел таможню, предъявив на контроле тощую дорожную сумочку с бельем и парой журналов, купленную в городе.
Затем он заглянул в магазин беспошлинной торговли, взял блок сигарет. Через полтора часа на борту летящего «Боинга» в ожидании завтрака он глазел в иллюминатор и листал журнал. Шедший между рядами стюард предлагал напитки.
– Пожалуйста, мне шампанского, – попросил Каширин.
Стюарт снял пробку с бутылки, налил шампанское в высокий бокал. Каширин сделал глоток и зажмурил глаза от удовольствия. Сосед Каширина, седовласый почтенный американец сказал по-английски:
– Знаете, на борту этих самолетов подают очень плохое шампанское. Не советую его пить.
Каширин в два глотка прикончил содержимое бокала, смерил взглядом своего спутника и переспросил по-английски.
– Простите, что вы сказали?
– Я сказал, что здесь подают плохое шампанское.
– Плохое шампанское?
Каширин неожиданно засмеялся. Ему вспомнилась ржавая казахстанская вода, в которой плавали личинки мух и прочий мусор, сушеное баранье мясо с несвежим душком, кислый кумыс, вызывающий тошноту. Он вспомнил перележавшую все сроки свиную тушенку, после ложки которой полдня мучаешься приступами изжоги и отрыжки. Вспомнил людоеда Джабилова, скормившего дорогим гостям манты из человеческого мяса.
Каширин смеялся. Он смеялся так, что на глазах наворачивались слезы. Руки и ноги ходили ходуном, как в лихорадке.






