– Так вы что же, так и не вскрылись с этой мартышкой? Так до самого конца и не понял, кто это?
Сотрясаясь в беззвучном смехе, Чистюля опять помотал головой, отказываясь верить.
– Эх, Крысолов, Крысолов… Я-то решил, что ты все понял и вы с мартышкой вскрылись. Письмо-то было от твоего имени, твоей электронной подписью зашифровано…
Стас скрипнул зубами.
Черт возьми! Сволочная мартышка! Так вот почему планшетка норовила разрядиться, даже когда не работала! Как же, не работала… Стоило отлучиться – и Серый за ней, получается, все время сидел, когда мог?
Ну да. Вот отчего эти утренние слабости, когда приходилось его оставлять одного…
А он по сети ползал. Новости смотрел. Кому-то в Старом Городе приказы передавал. Личные файлы изучал. Письма рассылал…
Чистюля перестал скалиться. Сказал вдруг совершенно серьезно:
– Золотое у тебя сердце, Крысолов…
– Ну да! – тут же отозвался Стас. – Золотое. Как ключик… И хозяин у этого золотого сердца… Тоже как Буратино…
– Ладно, не прибедняйся. Я же знаю, отчего ты стал Крысоловом.
– Да?
– Да. Знаю я все про твоего Арни…
Стас открыл рот, но так ничего и не сказал.
– Ладно, расслабься… Не заложу. Ни Графу, ни кому еще… Стас наконец-то обрел дар речи.
– Откуда ты знаешь?
– А кому ты фургонами фрукты возил? Крысам, что ли? Это ты Рубаковым можешь рассказывать…
Ну да… Все верно. Фрукты.
А потом его Граф нанял. Дело было в Марго, но Граф наверняка не удержался и рассказал и кое-что еще. Или Чистюля сам из него незаметно выпытал всякие мелочи, которых ему не хватало для полной и окончательной классификации парня по кличке Крысолов. Наверняка Чистюля собирает инфу на всех более-менее значимых обитателей Старого Города…
Ну вот он и узнал. И про пожар, и про то, из-за чего вышла ссора, – про все. И про маленького гориллу, к которому сопливый Крысолов привязался так, будто это не зверь, а маленький человечек…
– Маленький человечек в шкуре чудовища… – пробормотал Чистюля.
Стас вздрогнул. Посмотрел на Чистюлю в упор.
– Да ладно… У меня самого девчонка такая… Девять лет… Никому не покажешь. Все мило улыбаются и сюсюкают. И поскорее стараются забыть. Она молчит всегда, два слова в день если скажет, и то хорошо. Но глаза…
Чистюля отвернулся, уставился в окно левой дверцы.
Стас сообразил, что не может жевать. Вместо того чтобы двигаться – челюсти до боли стиснуты. Заставил себя расслабить мышцы.
Ага… Так вот почему он влез во все это. Работа работой, но не в ней дело. Даже после письма с предложением неплохо заработать никто не полезет в Старый Город, когда его штурмует армия и где хозяйничают модифицированные крысы…
Стоп.
– Подожди! А ты-то откуда все это знаешь? Ты с ними тоже пересекался? – Стас помолчал, борясь с собой, но все-таки не удержался: – Он тебя тоже использовал как-то?..






