ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На кой черт мы вообще живем? Как устроена наша жизнь, что нам так фигово? Почему мы вляпались в то, что имеем? И есть ли, наконец, счастье в жизни? Так вот, ни на что не похожий роман «Самовар», кн... Самовар Михаил Иосифович Веллер ЧАСТЬ 1 ГЛАВА I 1. 1-е апреля 1994 года. – Да! – Ну? – Именно тебя я и ждал. Хоть вы не знаете меня, а я не знаю вас, – друзья, садитесь у огня: послушайте рассказ… Про любовь и про бомбежку, про большой линкор Марат, как я ранен был немножко, защищая Ленинград. Чего ж тебе надобно, старче? – Чтоб было интересно. – Обижаешь, начальник. Фирма веников не вяжет. Начнешь – забудешь, что в туалет хотел. Когда-то парижские ажаны, конвоируя по городу опасного преступника, всаживали ему в нежную плоть межножья рыболовный крючок, а леску наматывали себе на палец. И головорез шел как миленький, на посторонний взгляд – добровольный спутник. Примерно так должна действовать завязка настоящей истории. – И про любовь. – Любовь волнует кровь и вместе с голодом правит миром; а как же. Наше политическое кредо: всегда! – А счастье: сбудется обещанное счастье? – Непременно. Только ради этого разговор и затеян. Держи карман шире: уже катится, катится голубой вагон. – И – стрельба, погони, опасности. – Если ты предпочитаешь бентли ягуару, а браунинг хай пауэр кольту-питон, и слышал, как тяжелым басом гремит фугас, – нам найдется о чем потолковать. – Очень хочется быть богатым. – О том и речь. Я бы убил того, кто придумал бедность. – Еще должна быть жуткая тайна, и в конце она должна раскрыться. – Ты не представляешь, какая эта тайна жуткая, душа моя. И раскрыть ее нам под силу только вместе – и только под самый конец. – И посмеяться, ага? – Поржать – это святое. Смех бывает разный: ха-ха-ха, хо-хо-хо, хе-хе-хе, хи-хи-хи, гы-гы-гы, бру-га-га; и от щекотки. – Уж больно много всего, а. Во всем этом нет дешевого рекламного зазыва? – Отнюдь, сказал граф, и повалил г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И при загадочных обстоятельствах был убит в Камагуэе команданте Камило Сьенфуэгос, любимец народа и герой революции. Фидель умел политграмоте. Лидеру не нужны конкуренты. Один народ! – одна партия! – один вождь!

Успел скрыться в подполье последний герой, образованный и фанатичный Че Гевара, чтобы через время вынырнуть в Боливии и начать там все сначала, но был сдан американцам, которые теперь-то поняли, что к чему, и шлепнули его на месте.

А советский народ гневно требовал на митингах руки прочь от Кубы и восторгался: Пальчики с маникюром гладят щечки нагана: такой мы тебя увидели, юность мира, Гавана!

Скрытно и спешно оборудовались ракетные стратегические и зенитные дивизионы, а переводчики-испанисты получали офицерские зарплаты в учебно-диверсионных лагерях под Серпуховым.

Но к тому моменту ребята из шестой палаты, которые все это придумали и провернули, которые впервые в истории осуществили прорыв социализма в Западное полушарие, уже исчезли, и никто не спрашивал, что с ними стало.

ГЛАВА IV

– 1 -

Адам родил Сифа. Сиф родил Еноса. Енос родил Каинана. Каинан родил Малелеила. Малелеил родил Иареда. Так оно и шло до поры до времени.

Но велик был год и страшен год от Рождества Христова 1918. И 19 не хуже. А также 20, 21, 22, 23, 24, и так далее; а хоть и в другую сторону – 17 был хорош, и 16, 15, 14, – что за чудо, просто прелесть этот грегорианский календарь. Кто такой Грегор? как сподобился создать календарь такой, что страшен, как вся наша жизнь? так, видно, никогда уже и не узнаю – спросить-то не у кого.

Но был год – начало нового, рубежного, дважды косым крестом по миру, века: и малиновый звон колоколов в метели, огни рождественских елок и визг снега под полозьями лихачей; и родился мальчик.

С днем рождения, старая сволочь, убийца.

Вощеный паркет, тепло голландских печей, седенький доктор, хлопотливая акушерка.

Горничная, Юсуповский сад, гимназическая форма, гирлянды над катком, дуксовский велосипед, надушенные записочки.

И – Прощание славянки, в газетах списки павших, Распутин, Дума, сестры милосердия, посылки на фронт: Февраль! Отречение! Хлебные очереди! Красный цвет!

Свобода.

Равенство. Справедливость.

Кто в семнадцать лет не шел драться за это – тот дерьмо и ничтожество. Тот не был молод, того не жгла горячая кровь, глаза не блестели, не пела жажда жизни. Жалок тот, кто в семнадцать не имел идеалов. И не имел решимости стремиться к ним. Лева Бауман ушел в революцию. Советы, партии, социалисты, дезертиры: ветер. Был образован – писал обращения и листовки, разъяснял программу текущего момента, был втянут маховиком Гражданской войны: мандаты, разбитые поезда, вобла с кипятком, пулемет в тамбуре штабного вагона. Комиссарствовал, был ранен, кормил тифозных вшей, водил продотряд, командовал ЧОНом.