Ей нравилось думать, что он всецело принадлежит ей, что своими колдовскими чарами, своей любовью она подчинила себе самого бешеного из «морских королей». Но порой она замечала, что эти люди – те, кого ее муж звал братьями по походу, значат для него куда больше, чем ей бы хотелось. Она никогда не давала понять, что ревнует его к ним, но сейчас ее очень беспокоило то, что все чаще становился вот так задумчив Ролло, когда речь заходила о землях франков. Ибо Снэфрид давно прочла по рунам, увидала в дыму колдовских испарений, в подтеках крови жертв, что, если Ролло отправится в Виланд, ее не будет в этих краях рядом с ним. Даже смерть казалась ей предпочтительнее.
Однако на прекрасном лице Лебяжьебелой ничего не отразилось. Она спокойно приблизилась к Ролло в опустилась на колени у его ног.
– Я вижу, муж мой, ты не знаешь, что выбрать. Может, стоит бросить руны? Но нет, довольно уже предсказании. Доверься же своей норне. Не предпринимай ничего сам. Ведь раньше ты намеревался вести драккары в южные моря, хотел увидеть воды Нервасунда и пройти по землям Серединного моря. Сделай же, как решил, а там пусть судьба поможет тебе.
Серебристый мех лисы сполз с ее обнаженного гладкого плеча, перетянутого жгутом после ранения. Толстые косы на груди поднимались и опускались при дыхании, на полных губах сияла таинственная полуулыбка. Ролло, зачарованный ее красотой, подумал, что даже сами небесные дочери Одина не так хороши, как его жена. А может, Лебяжьебелая и есть та валькирия, которая укажет ему путь?
– Ты права, Снэфрид, ты мудрая женщина, и я последую твоему совету, – хрипло сказал он и, резко притянув ее к себе, впился поцелуем в улыбающийся рот.
Знала бы Белая Ведьма, какую ошибку совершила в тот час!
Ибо ласковое море, в которое они вошли, двигаясь на юг вдоль берегов континента, вскоре потемнело, как и небо над ним. Сильный северный ветер отгонял суда к предательским мелям у фризских берегов, а позднее, когда они уже входили в пролив англов, он превратился в настоящий ураган. Море шипело и пенилось, огромные волны строем шли на драккар, смывая людей и ломая снасти. Каким-то чудом оба корабля еще держались вместе, перекликаясь звуками рога, но Ролло опасался, что очередная волна погубит или разъединит их, а на втором драккаре находился его брат. И ярл велел взять курс на юг, к ближайшему берегу.
Пролив Гибралтар.
Море продолжало бурлить и пениться даже в небольшой бухте, где они укрылись от бури. Измученные битвой с ветром и дочерьми Эгира, они высадились на берег среди песчаных дюн, за которыми виднелись безлюдные, уходящие к горизонту пространства с зарослями ивняка и колючих кустарников, карабкающихся на холмы.
– Что это за земля? – спросил Ролло у Ингольфа Всезнайки.






