ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начало X века. Изгнанный с родной земли дерзкий викинг Ролло имеет, казалось бы, безумную цель – он решается захватить земли северной Франции, чтобы основал, там свое королевство.Во время одного из... Ветер с севера Симона Вилар Пролог Король Харальд Косматый [1] отмечал праздник Йоль [2] в Упландском округе, в своем имении Тафтар. Победитель свободных ярлов [3] устроил грандиозный пир, и никто из приглашенных на праздник хевдингов [4] не мог упомнить, чтобы еще когда-либо устраивалось подобное пиршество, сравнимое только с небесными торжествами в Валгалле [5] , где роскошь и изобилие не знают границ. Шел уже пятый день праздника. В длинной бревенчатой зале усадьбы было жарко и душно от пылающих огней и человеческого дыхания. В воздухе витали то брань, то хвалебные песни. Гости конунга веселились, повесив свое оружие на вбитые среди тканых драпировок крюки – в знак доброй воли и того, что обнажат его только в случае честного поединка, а не ради пьяной драки. Гостей было столько, что их хватило бы, чтобы собрать войско для доброго викингского похода. Но сейчас они больше болтали о былых битвах, нежели желали с полными до отказа животами хвататься за оружие. Все новые и новые блюда водружали на столы пирующих рабы, но пресытившиеся гости больше пили, чем ели; многие, захмелев, падали под столы со скамей, и женщинам, разносившим рога с напитками, приходилось перешагивать через беспомощные тела героев. Сам король Харальд восседал во главе пирующих на высоком месте, раскрасневшийся от браги и вин, со съехавшей до бровей короной, пламенеющей алыми рубинами. Он улыбался и, щурясь от дыма, слушал, как знаменитый скальд [6] , держа в руке огромный рог, во всеуслышание декламировал хвалебную драпу [7] : Кто не слыхал О схватке в Хаврсфьорде Великого конунга С Хельви Богатеем? [8] Спешили с Востока На битву струга – Все драконьи пасти Да острые штевни… Гости конунга, сидя на дли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тут же его бока сжали сильные ноги. Рванув поводья, Ролло стал разворачивать коня и наконец пришпорил его, пустив с места в карьер.

– Нет! – закричала Эмма, рванувшись в объятиях норманна. – Нет! Оставь меня!

Но Ролло сжал ее так, что ока застонала. Конь набирал ход. Отовсюду неслись крики, замелькали фигуры бегущих в их сторону франков. На полном скаку конь сшиб с ног одного из них.

– Отпусти меня, варвар! Это невозможно!

Сквозь завесу ливня они уносились все дальше от лагеря герцога Роберта Нейстрийского. Эмма почти лежала в седле, придавленная к холке коня телом Ролло. Жеребец неистово ржал, несясь бешеным галопом.

Снова и снова гремел гром, и ему вторил хохот Ролло. Не замедляя хода, они все глубже погружались в ночь и неизвестность…

* * *

Нормандия… Имя, оставшееся на карте Франции как память о суровых завоевателях с севера. И ее первому правителю ярлу Ролло еще предстояло утвердить свою власть, начертать законы, сокрушить врагов. Ибо это время, названное историками Темными веками, было временем смелых, беспощадных и дерзких, и под клинками их мечей старая Европа обретала новые очертания. Викингу из Норвегии суждено было неслыханно возвыситься, войдя в королевский дом франков, отречься от своих богов и принять святое Крещение в городе Руане, который долгое время был известен ближним и дальним сеньорам как усадьба Ролло Рухам.

Ролло Нормандский так и не смог отделаться от унаследованного им прозвища Пешеход, но со временем это перестало его беспокоить, ибо более не могло повредить его славе. Он исполнил все, что задумал, – укротил недругов, приручил соперников, разгадал интриги и коварные ловушки на пути, ведущем к трону. И тем не менее сам оказался в плену, угодив в силки, сплетенные из блистающих красной медью волос той, что затерялась во мраке варварских времен, оставив о себе лишь детское имя – Птичка…

Теперь же, когда полунагой викинг, гремя оковами, нахлестывал коня, уносясь со своей добычей во тьму сквозь непроницаемую стену рушащейся с небес воды, – все это было еще впереди.