Эмма тоже встала. Роберт, не глядя на нее, поправил фибулу на плече.
– Через пару дней мы отбываем в Париж. Разумеется, я беру тебя с собой в город твоего отца, и ты явишься всей франкской знати.
Его отчужденный взгляд неожиданно смягчался от какой-то мысли.
– Я представлю тебя своей супруге – Беатрисе Вермандуа. Вот у кого тебе следует поучиться покорности и благопристойным манерам. Клянусь Крестом, во всем франкском королевстве нет женщины, равной ей. Ты войдешь в нашу семью, Эмма. Кстати, мою старшую дочь зовут так же, как и тебя. Ей тринадцать. А сыну Гуго нет и десяти.
Герцог забросил полу плаща через плечо и направился к выходу.
Эмма догнала его уже возле двери.
– Только минуту, светлейший герцог. Если мы отбываем так скоро, я хотела бы знать, что вы велите сделать с вашим норманнским пленником?
Роберт поморщился.
– Я вижу, тебя по-прежнему волнует Ролло, Эмма?
– Да. Он причинил мне немало зла, но и много раз спасал жизнь.
– Знаю, ты уже поведала мне об этом.
– Тогда что удивительного в том, что я интересуюсь его судьбой?
Роберт посмотрел на нее так пристально, что девушка смешалась, вспыхнула и отвела взгляд. Герцог проговорил негромко:
– Ролло Нормандский отправится с нами в Париж. Я выкупил его у Гурмгайлона, он будет отвезен на Остров франков, Ситэ, дабы там при стечении народа подвергнуться казни за все зло, что причинил нашей земле. Взглянуть на казнь будут приглашены даже некоторые из его соплеменников, дабы яснее уразуметь, что ожидает их в землях франков, если они не примут святое крещение…
– Крещение? Разве можно крестить этих язычников?
– Можно. Некоторые из них, правда, крестятся по нескольку раз, и это не мешает им оставаться язычниками и поклоняться своим богам. Однако каждый крещеный норманн может рассчитывать на то, что ему будет позволено поселиться и мирно жить в наших краях.
– И Ролло, приняв крещение, также будет помилован?
– Нет. Такого закоренелого грешника невозможно заставить поклоняться Спасителю. Мне нередко доводилось спорить с ним по этому поводу.
«Мне тоже», – печально подумала Змма, понимая, что ничто уже не спасет викинга.
Дядя недоволен ею – это она поняла, когда он не дал ей обычного благословения на ночь и не поцеловал в лоб. Но это было теперь совершенно безразлично Эмме. Они были кровной родней, но по сути оставались совершенно чужими. Ей очень хотелось верить, что когда-нибудь это изменится. Герцог возвысил ее и окружил заботой, но за это потребовал полной покорности. Что ж, придется учиться быть благодарной. Она не была таковой в отношении Ролло, и теперь ее мучили угрызения совести. Хотя и Роберт, и Ролло схожи в одном – оба они пытаются по своему усмотрению распорядиться ее судьбой. Но Роберт имел на это право, а Ролло – нет.






