ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начало X века. Изгнанный с родной земли дерзкий викинг Ролло имеет, казалось бы, безумную цель – он решается захватить земли северной Франции, чтобы основал, там свое королевство.Во время одного из... Ветер с севера Симона Вилар Пролог Король Харальд Косматый [1] отмечал праздник Йоль [2] в Упландском округе, в своем имении Тафтар. Победитель свободных ярлов [3] устроил грандиозный пир, и никто из приглашенных на праздник хевдингов [4] не мог упомнить, чтобы еще когда-либо устраивалось подобное пиршество, сравнимое только с небесными торжествами в Валгалле [5] , где роскошь и изобилие не знают границ. Шел уже пятый день праздника. В длинной бревенчатой зале усадьбы было жарко и душно от пылающих огней и человеческого дыхания. В воздухе витали то брань, то хвалебные песни. Гости конунга веселились, повесив свое оружие на вбитые среди тканых драпировок крюки – в знак доброй воли и того, что обнажат его только в случае честного поединка, а не ради пьяной драки. Гостей было столько, что их хватило бы, чтобы собрать войско для доброго викингского похода. Но сейчас они больше болтали о былых битвах, нежели желали с полными до отказа животами хвататься за оружие. Все новые и новые блюда водружали на столы пирующих рабы, но пресытившиеся гости больше пили, чем ели; многие, захмелев, падали под столы со скамей, и женщинам, разносившим рога с напитками, приходилось перешагивать через беспомощные тела героев. Сам король Харальд восседал во главе пирующих на высоком месте, раскрасневшийся от браги и вин, со съехавшей до бровей короной, пламенеющей алыми рубинами. Он улыбался и, щурясь от дыма, слушал, как знаменитый скальд [6] , держа в руке огромный рог, во всеуслышание декламировал хвалебную драпу [7] : Кто не слыхал О схватке в Хаврсфьорде Великого конунга С Хельви Богатеем? [8] Спешили с Востока На битву струга – Все драконьи пасти Да острые штевни… Гости конунга, сидя на дли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Карл был в восхищении, получив земли, в которых короновался его дед Карл Лысый

[74]

, и тоже почти уже чувствовал себя императором. Германцы же по-прежнему считали королем Лотарингии своего неразумного Людовика Дитя.

Ренье снова и снова выжидал. Впрочем, теперь не терпеливо, а раздраженно. Он был уже немолод, и хоть силы и гибкость еще не покинули его членов, все чаще ныли по ночам старые раны, да и лоб до темени оголился, начинали серебриться виски, прежде цвета воронова крыла. По сути, он был подлинным правителем этой земли. Но всякий раз, въезжая в имперский Аахен, слыша перезвон его колоколов и выстаивая мессу в пышном соборе Карла Великого, он спрашивал себя – сколько же еще? Доколе ждать, когда он ощутит на голове тяжесть венца Лотаря? Но теперь, когда франков терзают набеги северных викингов, а германцев истощают орды мадьяр, кажется, снова близко его время. Дело за малым. Ему нужна супруга, принцесса королевского рода, брак с которой позволит ему стать равным с монархами Европы.

Обо всем этом Ренье размышлял, одиноко сидя над гробницей жены. Тело герцогини Альбрады покоилось в маленькой часовне аббатства Святой Моники. Ее воздвигли второпях – стены из неотесанных камней еще пахли сыростью и свежей штукатуркой. Помещение было крохотное – двадцать шагов в длину и пятнадцать в ширину, с единственным окном за алтарем. Скромная поминальная часовня с могильной плитой у алтаря и подставкой в торце надгробия для преклонения колен. Отослав монахинь, менявших масло в лампадах, герцог в одиночестве прочитал молитву и уселся, обхватив колени сцепленными руками. Ему всегда недоставало благочестия. Зато его покойная супруга была сущей святой. При жизни он не придавал ей никакого значения. Маленькая и неприметная, она стала его женой, едва ей исполнилось тринадцать. Ему же было тогда под тридцать. Ренье взял ее в супруги из-за того, что она была дочерью одного из влиятельных лотарингских баронов, которого герцог стремился сделать своим сторонником. Спустя год она подарила ему сына. Гизельберт был крепким парнишкой, но своенравным и упрямым. Правитель Лотарингии с трудом справлялся с собственным сыном. Вот и сейчас этот паршивец явно пренебрег волей отца, не пожелав явиться в Аахен для свидания с королем Карлом. Пришлось выдумать байку о его болезни, хотя Ренье редко встречал таких крепышей, как Гизельберт. Зато Альбрада всегда была слаба и болезненна. Родив в раннем девичестве ребенка и едва не умерев от родов, она весь остаток жизни словно бы чахла, посвятив себя богоугодным делам, посещая приюты, жертвуя на постройку лечебниц. Ренье редко навещал вечно недужащую супругу, благо, красивых и крепких женщин для него всегда хватало.