Тетушка же с немалыми странностями и долгие годы никуда не выходит за пределы своего дома и сада. Мое возвращение туда, где я жила, вообще невозможно.
Еще бы я сказала графу, что отсутствие всяких семейных связей не могло не заставить нас с Никки искать и находить спасение только друг в друге. Иными словами, нам уже трудно быть врозь…
Однако ничего этого я Сэйвилу не сказала.
— Ваше предложение, — произнесла я после значительной паузы, — весьма привлекает меня, и, если вы еще не раздумали, я им воспользуюсь.
Он поднялся и, подойдя к камину, помешал угли. Потом поставил на место кочергу и ответил:
— Мои конюшни расположены возле Эпсома, и в них далеко не один жеребец, который мог бы подойти для вашей лошади. Приезжайте весной, миссис Сандерс, и, полагаю, мы поладим.
Я, наверное, покраснела от этих слов.
— Только не думайте, — сказала я неоправданно резко, — что я рассчитываю на благотворительность с вашей стороны. Мне не нужна милостыня.
— Милая женщина. — Его голос прозвучал на удивление мягко. — Я только предлагаю более выгодные условия. Вы заплатите мне не сразу, а после того, как продадите приплод от Марии.
Моя душа возрадовалась. Я в самом деле не хотела быть объектом его благотворительности, но то, что он предложил, просто как манная небесная. Хотя…
Я возразила с некоторым опасением:
— Но ведь чтобы продать жеребенка за приличную цену, нужно подождать, пока ему исполнится по крайней мере год.
— Клянусь, я не стану вас торопить.
Все это, слава Богу, говорилось без тени иронии — спокойно, даже сердечно.
— Что ж… — У меня слегка перехватило дыхание. — Если все так, я буду счастлива принять ваше предложение, милорд.
— Хорошо. — Он широко улыбнулся. — Надеюсь, вы не забракуете моего жеребца, чем очень огорчите как его владельца, так и Никки.
Наверное, впервые за все время нашего знакомства я улыбнулась ему в ответ.
Что-то произошло между нами, словно пронеслось по воздуху, сердце у меня забилось так сильно, будто хотело выпрыгнуть из своей клетки. И в этот момент я увидела, как его улыбка погасла, глаза чуть сощурились, черты лица заострились.
«О нет! — панически застучало в моей голове. — Нет и нет!.. Ни за что!..»
Я вскочила со стула с единственной целью — поскорее уйти, скрыться от опасного огонька, появившегося в его глазах, от рискованного чувства в себе самой.
— Простите, милорд, — слегка запинаясь, произнесла я, — мне нужно найти сына.
Не думая о том, насколько невежливым или несуразным выглядело мое поведение, я почти выбежала из комнаты.
К середине дня огонь в камине потух, я завернулась в одеяло возле холодного очага, уставившись на остывшие угли.
Я вдовела уже шесть лет; за это время немалое количество мужчин проявляли желание, выражаясь их языком, согреть мою холодную, одинокую постель.






