Любое проявление зла или страха, питая, попадало в него. Он жил собственной жизнью, извращенной, испорченной, нечистой, которая сочилась из его пасти ненавистью ко всему. Наконец нашелся последний потерянный кусочек мозаики келидцев. Я не понимал, как Каставан так легко расстался с жизнью, чтобы позволить демону перейти в Александра. Но это был вовсе не Каставан. Вовсе не келидцы заставили служить себе демонов, совсем наоборот. Келидцы были всего лишь сочным куском для демонов, которые выросли настолько, что стремились к определенной цели и готовились занять свое место в чужом для них мире.
Я парил у кромки воды, вглядываясь в берег. И тут передо мной на противоположном конце галечной полоски заклубилась тьма. Исходящий от нее запах дал мне понять, что там именно тот, кого я ищу…
…В день, когда меня, полного ужаса, отвращения к себе и отчаяния, извлекли из гроба Балтара, меня заставили снимать одежду с погибших эззарийцев, которые пролежали на жаре все те дни, что я провел в гробу. Я верил, что этот запах, хуже которого нет ничего, навсегда останется со мной. Со временем все прошло, но теперь, когда я глядел на бесформенную тьму передо мной, я ощутил ту же вонь…
Я поднялся над водой, чтобы глотнуть свежего воздуха, превратил серебряный нож в длинный меч, сложил крылья за спиной и устремился на чудовище. Мне показалось, что оно не меньше Летнего Дворца Дерзи, но на самом деле оно было размером «всего лишь» с башню. Я не смог толком разглядеть его во тьме, но едва ли здесь взойдет солнце, чтобы помочь мне. Поэтому положился на собственные силы и неожиданность своего появления, всадив в монстра меч со всего размаха и со всей силы, приданной мне падением. Я быстро выдернул меч, взмыл в воздух и зашел с другой стороны. Чудовище было из плоти, а не из железа, тонкая, хотя и очень прочная кожа, обтягивала его мышцы. Когда я выдергивал меч, несколько пузырей вонючей жижи оказалось на моих руках, но рана тотчас же затянулась новой кожей, похожей на пленку остывающего жира на поверхности тухлого бульона.
Зверь передернулся, когда я вынимал меч в первый раз, когда я снова всадил его, раздался утробный звук, который я едва уловил человеческим ухом. От этого леденящего кровь вопля пот выступил у меня на лбу. Знойный воздух усиливал вонь демона.
Ударить. Выдернуть меч. Взмыть вверх. Сделать круг и снова ударить. И снова.
Ужасающий рев, раздавшийся в момент следующего удара, почти оглушил меня. Мне показалось, что в мое ухо воткнули нож. Что-то горячее потекло по щеке.
Снова. Ударить. Выдернуть меч.
На этот раз, когда я поднимался в воздух, темная толстая лапа потянулась за мной, разорвала мои штаны и каким-то усиком ощупала мою ногу. Ясно. Он задет. Я снова вонзил меч.






