Я был уверен, что это пчелы, поскольку ощущал на своем лице игру тени и света. Пригревало утреннее солнце. Самое время для пчел. Запахи, которые приносил с собой ветер, подсказывали, что это позднее утро и скоро начнется жаркий день. Я осознавал: нужно проснуться, прежде чем я перегреюсь на солнцепеке, но решил остаться, даже несмотря на близость пчел. К тому же было интересно послушать, о чем говорят насекомые.
– …уйти… упрямец…
– …недели, даже больше… понятия не имею…
Надо прислушаться. Мой друг Хоффид обязан узнать о говорящих пчелах. Но кто-то, видимо, заткнул мне левое ухо, поскольку оно ничего не слышало, а чтобы освободить другое, слышащее, нужно перевернуться. Мне было лень, к тому же ребра с левой стороны ясно говорили, что лучше этого не делать. Поэтому я пробормотал:
– Погромче, – надеясь, что пчелы услышат.
Они тут же умолкли, я пожалел, что напугал насекомых и упустил возможность услышать те разговоры, которые они ведут, когда уверены, что их никто не слышит.
– Сейонн? – женский голос. Далекий и очень взволнованный. Придется все же открыть глаза.
Солнце оказалось нестерпимо ярким, а тени на моем лице были вовсе не от пчел, а от растущего за высоким окном ясеня, листья которого колыхались под ветром. Где-то между мной и ясенем возникло милое лицо, красновато-золотистая, гладкая кожа, длинные черные волосы. Я не мог произнести ее имени, но ее облик вызывал у меня такое волнение, что сердце готово было вырваться из груди.
Темноволосая женщина приложила палец к моим губам:
– С ней все хорошо. Она вернулась в Дэл Эззар ради своей и нашей безопасности.
Я успокоился, снова закрыл глаза и увидел мысленным взором ее фиолетовые глаза, каштановые волосы, пахнущие омытой дождем травой. Я вглядывался в этот образ, который никогда не покидал меня, хотя я не смел произнести ее имя. Исанна. Вместе с именем всплыло воспоминанье… битва… демон…
– Я вернулся, – произнес я, осознав все, и открыл глаза навстречу настоящему.
– Да. И на тебе живого места не было. – Конечно, Катрин поняла, что на самом деле я хотел спросить. Она отошла в сторону, и я разглядел комнату. Большая, полная воздуха комната. Высокие потолки. Целый ряд окон, высоких, как и то, рядом с которым стоит моя роскошная кровать. Из глубины кресла торчит пара сапог. Их владелец спит, уронив голову на руку и издавая тот храп, который я принял за жужжание пчел. У него рыжая коса. Я увидел длинный меч, привязанный к поясу, и улыбнулся.
– Он все время сидел с тобой, – пояснила Катрин, поднося к моим губам чашку с водой. – Если бы только человек мог воскресать после смерти, то это был бы именно он.
– Никогда не сомневался, – прохрипел я. – К тому же он это уже сделал.
– Что, эззарийцы никогда не дают людям поспать? – Тело в кресле зашевелилось.






