– Что за манера валяться в постели неделю и все время делать вид, что сейчас скончаешься, до смерти пугая двух самых прелестных женщин, которых я когда-либо видел с того момента, как понял, что некоторые части тела годятся не только для отправления естественных надобностей.
– Неделю… – Катрин кивнула, сдерживая усмешку.
– Ты потерял очень много крови. Знаешь, сколько ты пробыл там?
– Долго. Наверное, целый день. – Я обращался к Катрин, а сам не сводил глаз с похудевшего улыбающегося лица за ее спиной.
– Три.
Три дня за Воротами. Невероятно. Не мудрено, что я не могу пошевелиться. А Исанна… Все мои страхи вновь ожили.
– Королева…
– Королева очень устала, но она была совершенно здорова. Теперь, когда я уверена, что ты не испустишь дух в ближайший миг, – Катрин поцеловала меня в лоб и обернулась к Александру, – мне нужно отлучиться. У меня есть дела.
Три дня. Я попытался сесть. Невероятно сложное действие, когда ты почти наполовину замотан в бинты. В моем левом ухе пылал огонь, бок ныл так, словно один из демонов Повелителя забыл там свой коготь.
Александр обхватил меня за плечи и, не дожидаясь просьбы, помог встать с кровати, словно он понимал мое нежелание продолжать валяться на этих подушках. Он усадил меня в кресло, а сам отошел к камину, облокотившись на каминную полку. Его улыбка исчезла, на лице проступили следы недавно пережитых страха и боли.
Три дня.
– Прости, – произнес я. – Прости, что заставил тебя ждать так долго.
Он покачал головой:
– Ты не должен извиняться. Наоборот. – Он вытянул перед собой руки, разглядывая их с удивлением. – Они снова мои. Это такое счастье! – Он посмотрел на меня. – Надеюсь, ты осознаешь, что сделал для меня.
Я хотел ответить, но он замахал на меня руками и продолжил:
– Я ношу звание жреца Атоса, но еще неделю назад, спроси меня кто-нибудь, я не мог бы рассказать даже о единственном разе, когда боги вмешивались в мою жизнь. А недавно я видел руку одного из богов… ты, со своими крыльями, мечом в руке, сияющий внутри меня подобно солнцу и луне разом. Атос, Друйя, ваши Вердон и Валдис, кто бы они ни были, это один из них направил тебя спасти мою душу. Я никогда раньше не знал правды о добре и зле, свете и тьме, как они меняют мир, не знал, что такое настоящий страх… и величие, которое существует в тех, что ходят и дышат подобно мне. Дочери ночи, Сейонн, как я мог не понимать? Почему никто из нас не понимает?
Это был тот самый вопрос, который задают эззарианские дети, когда они начинают осознавать, насколько их предназначение отличается от предназначения всех остальных людей в этом мире. Я ответил принцу так же, как когда-то ответили мне.
– Потому что кто-то должен просто жить: есть и пить, рожать и взращивать, плясать, петь, спорить, прощать, делать все, что составляет жизнь.






