А я вернусь через несколько недель. Обещаю. Если отец его казнит, мы все потеряем. Мир на пороге перемен, я чувствую это. Мы должны быть уверены, что это перемены к лучшему.
Она подняла на меня печальные глаза.
– А что будет с королевой? Ты даже не успел поговорить с ней.
– Когда я вернусь, я стану служить ей, чем только смогу.
– Служить? – Я испугался, что она в гневе вырвет мне волосы. – Ты что, слепой? Она никогда не предавала тебя, Сейонн. Никогда. Ты даже не выслушаешь ее? Как ты можешь…
Я обхватил ладонями ее пылающее лицо:
– Я проходил через ее Ворота. Я понял гораздо больше, чем ты думаешь. Но она знает и ты знаешь, что ничего нельзя поделать. Мы не были обвенчаны, когда меня схватили. Она была свободна, она вышла замуж. Ее муж жив. Данную при венчании клятву невозможно обойти, даже если одна сторона недостойна другой. Я ничего не должен значить для нее, чтобы не стать таким же, как Рис. За исключением этого… она знает мое сердце.
Три недели спустя я стоял вместе с принцем на высокой скале и глядел на море красноватого песка. Розовые шпили и золотые купола столицы поднимались из песков, словно вылепленные чьей-то огромной рукой. Солнце висело над западным горизонтом, очарованное миром, не в силах закатиться.
– О боги дня и ночи, он прекрасен, правда? – Принц потрепал гриву Мусы. – Нет города на свете чудеснее этого. Погоди, ты увидишь цветы. Ты решишь, что здесь должны быть ваши маги, которые заставили их так цвести.
Я стоял рядом с ним, ощущая себя вновь собой и наслаждаясь вечерним ветерком после изнуряющей дневной жары. Две долгие недели из трех я трясся в повозке. В первую неделю мой сон прерывал только один из людей Кирила, приносивший еду и питье и менявший мне повязки. Вторую неделю я занимался тем, что отодвигал все время загоняющие меня в угол телеги мечи, копья и кинжалы, отнятые у келидцев, и рассматривал ехавшие со мной трофеи. Тут были карты всей Империи, описания укреплений, отчеты о передвижениях дерзийских войск, письма Каставана, в которых подробно описывалось все от часов смены караулов в императорском дворце до источников воды в Загаде, которые могли быть перекрыты.
Я изучил все бумаги до последнего клочка и опасался, что этих улик будет недостаточно. Нигде не упоминалось имен Дмитрия или Александра. Возможно, принц убедит отца, что его душа не принадлежала ему и что келидцы – предатели, но ничто не снимет с него обвинения в убийстве.
Один из длинных кожаных футляров был заперт заклятием. Кирил сказал, что этот предмет принадлежал Каставану, но замки царапали пальцы, когда их пытались открыть его люди. После нескольких часов бесплодных попыток я наконец сумел преодолеть заклятие, но нашел в футляре только одежду келидца и украшенный камнями шлем.






