Он раскинул руки, и они крепко обнялись. Потом принц оттолкнул кузена и выхватил из ножен меч. Солдаты Кирила застыли в седлах, но Александр вложил меч обратно и передал его Кирилу, эфесом вперед.
– До твоего первого требования, – произнес Кирил, привязывая меч к своему ремню.
Александр кивнул и протянул руки. Не глядя ему в глаза, Кирил связал его руки шелковой веревкой. Оба дерзийца снова сели на коней. Кирил скомандовал что-то своим людям. Один из них взял Мусу под уздцы, а остальные окружили принца плотным кольцом. Для дерзийца не было большего унижения, когда кто-то другой вел под уздцы его коня.
Спустилась ночь, и солдаты зажгли факелы, освещавшие нам Императорскую дорогу. Вдоль дороги стояли парами каменные львы, чей вид приводил в трепет всех путников. По этой дороге должен был скакать с триумфом Александр, как законный наследник, помазанный Императором. Он должен был слышать приветственные крики, а не молчание ночной пустыни. Он должен был быть в золотых одеждах, а не с веревкой арестанта на запястьях, пусть даже и шелковой. Он должен был ехать, осененный божественным светом, а не пробираться в ночи, провожаемый только пустыми каменными глазами львов.
Но Александр не казался смущенным. Он держался прямо, высоко подняв голову. Он глядел холодно и высокомерно, даже когда мы вступили через городские ворота за первое кольцо стен, и люди начали узнавать их опозоренного принца. Его имя разнеслось по городу, как пламя пожара. Его услышали те, кто сидел у себя во внутренних двориках, потягивая дымящийся назрил. Его услышали те, кто торчал на каменных скамьях возле домов, болтая с друзьями.
Хотя на мне был наряд жителя пустыни, не позволяющий рассмотреть следы на лице, я чувствовал себя неуверенно, глядя на сгущающуюся толпу. Я ощущал на своей спине их взгляды, ощупывающие, любопытные, и поймал себя на том, что жду, когда на меня поглядят из толпы глаза, для которых одежда не является преградой. Сколько здесь дерзийцев! И еще вездесущие манганарцы, которые всегда с радостью брались за самую тяжелую работу, от которой отказывались другие воины. Сузейнские купцы. Стройные кувайцы, которые всегда селились в кварталах художников. Несколько тридян, которых не любили остальные, поэтому они редко выезжали за пределы своих земель.
Предчувствие висело в воздухе, как готовая впиться мне в спину стрела. Я переключил восприятие, ища того келидца, который заставил меня нервничать, но это оказался не келидец. Какого…? На какой-то миг я заметил пару черных глаз, чем-то похожих на рыбьи, посреди широкой физиономии. Рис! Он смотрел прямо на меня, словно для него не был помехой закрывающий мое лицо шарф.






