ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Те, кому не живется в пресной реальности, где воображение постоянно требует свежей и острой пищи, те, кому уже мало зачитанных до дыр Толкина, Льюиса, Ле Гуин, – эта книга для вас.Могущественный пр... Превращение Кэрол Берг Глава 1 Сражения между богами происходят в душах людей, и, если боги недовольны полем битвы, они меняют его форму по собственному усмотрению. Так говорится в эззарианском пророчестве. И я этому верю. Я видел такое сражение и такую трансформацию, она могла произойти только по желанию богов. Это была не моя душа – слава Вердону и Валдису, и всем остальным богам, – но и я не остался прежним. Наследный принц Александр, пфальцграф Азахстана и Сузейна, жрец Атоса, сюзерен Базрании, Трайса и Манганара, наследник Львиного Трона Империи Дерзи был, наверное, самым неотесанным, злопамятным и самонадеянным юнцом из тех, что когда-либо проезжали через пустыни Азахстана. Он показался мне таким с самого первого мига нашей встречи, хотя меня можно упрекнуть в предвзятости. Трудно проявлять объективность, когда ты голым выставлен на продажу с аукциона под пронизывающим холодным ветром, холодным настолько, что и у дьявола смерзлись бы печенки. Принц Александр унаследовал рассудок и мощь королевской династии, которая правила постоянно растущей империей на протяжении пяти столетий, и его предки были достаточно умны, чтобы не допускать кровосмешения или усобиц. Дворяне старшего поколения и их жены презирали его за все его явные пороки, даже тогда, когда пытались уложить в его постель своих созревших дочек. Знать помоложе, и сами не образцы добродетели, называли его отличным парнем, помня о тех расточительных увеселениях, в которых он позволял участвовать и им. Правда, они часто меняли свое мнение, становясь жертвами прихотей принца или его раздражительности. Военачальники Дерзийской империи считали его достойным полководцем, хотя ходили слухи, что они тянули жребий в с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто бы мог подумать, что жалкие эззарианские маги справятся с рей-киррахами, с этими «невидимыми воинами», как они себя называют сами? Как ты думаешь, они будут рады, если я покажу им, как добраться до всех вас? Рей-киррахи ведь очень интересуются сейчас миром людей. И я собираюсь остаться здесь и подождать, когда они снова придут.

Он подошел поближе. Я с трудом переносил запах злобы, исходящий от него.

– Но ты… ты можешь это представить. – Медный медальон висел на металлической цепочке, которую он надел мне на шею. Медальон тянул меня к земле, я едва дышал, не говоря уже о том, чтобы издавать какие-либо звуки. Вот если бы сейчас сюда вошел Кирил… лучше всего с легионом дерзийцев.

– Пошли. Я нашел тебя. Теперь пора выбираться отсюда.

Мои ноги начали двигаться против моей воли. Корелий замотал мое клеймо белым шарфом и дружески подхватил меня под руку. Повел вниз по лестнице, через коридор. Через галереи и дворы. По мощеным дорожкам. Дворец походил на встревоженный улей, никто не замечал нас в толпе. Многие кланялись и приветствовали его. Я ничего не понимал.

– Ночь славы, лорд Кирил, – обратился к нему какой-то юный воин.

– Воистину. И будет еще лучше, когда произойдет то, что должно свершиться в приграничных крепостях.

Кирил… Я не сразу понял, что Кирилом называют Корелия. Я не мог повернуть головы, но когда он пошел открыть ворота, я разглядел его. Он создал иллюзию, позволяющую ему походить на Кирила. В нем не было живости и юношеской чистоты, но для глаз, не ожидающих обмана, того, что он сотворил, было достаточно.

Я мучительно пытался снять с себя заклятие демонов, но то, что он захватил меня врасплох, сыграло свою роль. Оставалось только обзывать себя идиотом и еще тысячами подобных имен. Как можно было проявить такое легкомыслие?

Через дворцовые ворота, через внутреннюю стену, потом во внешнее кольцо города, слишком тихого, слишком пустынного, в сторону раскинутых за городом шатров. Корелий тащил меня по темным закоулкам, освещенным только дымными факелами, через кварталы воров и мошенников, проституток и прокаженных, в самый темный и вонючий угол городка из шатров. Здесь стояла гробовая тишина, которую нарушали доносящиеся откуда-то звуки порки и стоны.

Он втолкнул меня в грязный деревянный чулан. Потом пнул болезненного вида парня, храпевшего в углу на куче тряпья:

– Раздень этого и привяжи к столбу, чтобы твой хозяин мог как следует разглядеть, что я для него достал. Но не смей трогать этой вещи. – Он постучал пальцем по медальону. – Если ты снимешь это, он превратится в чудовище. Он обычно пожирает таких негодяев, как ты.

Парень сделал так, как ему было приказано. Он пожирал глазами мои одежды, по мере того как снимал их с меня.