ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодой, не лишенный таланта, честолюбивый и предприимчивый аспирант пытается найти свое место в науке. Однако циничная криминальная реальность университетской жизни заставляет его принять жесткие пра... Кафедра Андрей Житков Потусторонний объект Настроение у Дмитрия Залесова было чудесное. Он шагал по университетским лестницам, перепрыгивая через ступеньки, и напевал себе под нос засевшую в голове песенку из прошлогоднего шлягера: “Давай вечером умрем весело, будем опиум курить. Давай вечером начнем с бабушкой по-французски говорить”. Некоторые слова из песни он не помнил и заменял на собственные, не менее веселые и замечательные. Восемь минут назад он сдал лохматым первокурсницам в кислотных куртках три “корабля” с чуйской травой, называемой в простонародье “зелеными штанами”, и даже “дунул” с ними пару затяжек, чтобы проверить качество товара. Качество было не ахти, потому что перед продажей он собственными руками подмешал к траве полусырого зеленого табака типа “махорка”. Однако зацепило его хорошо, и теперь, поднявшись на третий этаж, он вдруг увидел в конце коридора силуэт рогатого мужика в зеленоватом свечении. Захотелось догнать инфернального субъекта и ради смеха надавать ему по морде. Митя припустил по коридору, но мужик исчез за поворотом, а вместе с ним исчезло и желание бить кого-либо. “Вот скажу людям Марата, они быстро тебе рога пообломают”, — весело подумал Залесов. Марат у них был главным по траве. Выше всех, даже ректора. Говорили, он этих своих “зеленых штанов” даже пальцем не касается. Лежит где-то в укромном университетском уголке большой мешок с “чуйской долиной”, а рядом с ним басмачи с ружьями сидят, спичечные коробки наполняют — те самые “корабли”— пускают их в плаванье по длинным университетским коридорам. А там уж их штурманы типа Мити дожидаются, чтобы весело было лохматым первокурсницам в кислотных куртках. А Марат на персидских коврах леж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вика занялась поисками работы, хоть Митя ей и не советовал, говорил: сиди дома, прокормлю. Ну что поделаешь, не могла она больше сидеть в четырех стенах, и так — больше четырех лет. Мите добавили зарплату, предложили возглавить предметную приемную комиссию вместо Крошки Цахеса. Митя с радостью согласился, прикинув, что, пожалуй, за лето сможет заработать дочери на квартиру. Жизнь вошла в нормальное русло.

Наступила первая настоящая оттепель. Сосульки заплакали прозрачными слезами, и без того грязный снег превратился в сплошное месиво, но его, к счастью, быстро убрали с улиц, и земля стала потихоньку оттаивать под лучами теплого весеннего солнца.

Митя зашел за Дашкой в садик. Дети с воплями носились по участку, все мокрые и грязные, молодая воспитательница поглядывала на них с тоской.

— Ну и чего ты такая грязная? — спросил Митя, вытирая Дашке платком сопли.

— Все такие грязные, — нашлась хитрая Дашка.

— А если все будут в лужах лежать, как поросята, ты тоже ляжешь? — поинтересовался Митя.

— Нет, в луже, пожалуй, не буду, — покачала головой дочь.

— То-то, своим умом живи, — сказал Митя наставительно. — Иди прощайся с воспитательницей.

— АлександраАндреевнаможнопойтидомойдосвидания! — прокричала Дашка скороговоркой и вприпрыжку понеслась за отцом.

Они заехали в детское кафе поесть мороженого с фруктами, попить молочных коктейлей, — в общем, оттянуться, пока мама не видит.

— Только не жадничай, — сказал Митя, ставя на стол перед Дашкой мороженое и коктейль. — Ешь помаленьку. Если заболеешь, я с тобой дома сидеть не буду. Некогда мне.

— Работы много, — с пониманием закивала Дашка, принимаясь за мороженое. А тебя еще не выгнали с этих, как их?… Дика-дика…

— Зам. деканов? Нет, не выгнали. А если б выгнали, тогда тебе и мороженое не пришлось бы есть.

— Почему? Денежек мало будет?

— Денежек — денежек, — вздохнул Митя. Он решил тоже выпить молочного коктейля. Поднялся, отошел к стойке. Его взгляд упал на витрину кафе. В витрине стоял картонный Кот Леопольд с мышами, а за витриной текла весенняя уличная жизнь: шли пешеходы в расстегнутых куртках и пальто, ехали, сияя солнечными боками, машины. У витрины задержался широкоплечий здоровяк — засмотрелся на картонного кота, двинулся дальше. Митя его сразу узнал. Это был университетский инфернальный мужик, которого он видел по обкурке, который тогда выбросил парня из окна, который вырубил его одним ударом, который с ним здоровался… Митя, не дождавшись очереди, бросился к столику.

— Быстро — быстро — быстро отсюда! — поднял дочь, стал напяливать на нее куртку.

— Пап, я не доела! — в глазах у Дашки стояли слезы. — А коктейль?! Чужие дети все съедят!

— Дашуль, ты понимаешь, когда серьезно?

Дашка кивнула.