ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодой, не лишенный таланта, честолюбивый и предприимчивый аспирант пытается найти свое место в науке. Однако циничная криминальная реальность университетской жизни заставляет его принять жесткие пра... Кафедра Андрей Житков Потусторонний объект Настроение у Дмитрия Залесова было чудесное. Он шагал по университетским лестницам, перепрыгивая через ступеньки, и напевал себе под нос засевшую в голове песенку из прошлогоднего шлягера: “Давай вечером умрем весело, будем опиум курить. Давай вечером начнем с бабушкой по-французски говорить”. Некоторые слова из песни он не помнил и заменял на собственные, не менее веселые и замечательные. Восемь минут назад он сдал лохматым первокурсницам в кислотных куртках три “корабля” с чуйской травой, называемой в простонародье “зелеными штанами”, и даже “дунул” с ними пару затяжек, чтобы проверить качество товара. Качество было не ахти, потому что перед продажей он собственными руками подмешал к траве полусырого зеленого табака типа “махорка”. Однако зацепило его хорошо, и теперь, поднявшись на третий этаж, он вдруг увидел в конце коридора силуэт рогатого мужика в зеленоватом свечении. Захотелось догнать инфернального субъекта и ради смеха надавать ему по морде. Митя припустил по коридору, но мужик исчез за поворотом, а вместе с ним исчезло и желание бить кого-либо. “Вот скажу людям Марата, они быстро тебе рога пообломают”, — весело подумал Залесов. Марат у них был главным по траве. Выше всех, даже ректора. Говорили, он этих своих “зеленых штанов” даже пальцем не касается. Лежит где-то в укромном университетском уголке большой мешок с “чуйской долиной”, а рядом с ним басмачи с ружьями сидят, спичечные коробки наполняют — те самые “корабли”— пускают их в плаванье по длинным университетским коридорам. А там уж их штурманы типа Мити дожидаются, чтобы весело было лохматым первокурсницам в кислотных куртках. А Марат на персидских коврах леж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он бы и сам взял Митю к себе, но эти бесконечные командировки по загранкам, зарабатывание валюты для своих многочисленных семей, халтуры, суета, отсутствие времени на кафедральные дела — в общем, по большому счету, Виктору Андреевичу было на Митю наплевать — у него за пятнадцать лет профессорства этих учеников было, как котят в помойке. Можно подумать, Мите нужна эта их убогая ставка за триста целковых!

— … если только вы согласитесь поработать у нас лаборантом. Ну а что вы хотели? Все через это прошли. Я, например, два года на машинке у академика Виноградова стучала, и ничего, как видите, не развалилась. Ну что, согласны?

— Согласен, — кивнул Митя. Ему, честно говоря, было абсолютно все равно: хоть лаборантом, хоть ассистентом, хоть заварочным чайником на столе…

— Очень хорошо. Садитесь, пишите заявление. Ну а потом у нас через год один из сотрудников собирается в Камерун, и я смогу взять вас на его ставку, — неожиданно смягчилась Зоя Павловна. Мите показалось даже, что глаза у нее мгновенно изменили цвет — потеплели. Покладистость и смирение — необходимые лаборанту качества.

— В Камерун? — оживился Митя. — А что, есть такие возможности? — Он представил себе статуэтку страшного африканского бога, напичканного килограммами первосортного героина, а потом чемодан с долларами. Чемодан почему-то был фибровый, с какими ходят сантехники.

— Вы сначала защититесь, молодой человек, а потом будете про Африку рассуждать. Виктор Андреевич не рассердится, если вы будете писать диссертацию у меня?

— Навряд ли, — улыбнулся Митя. — У него теперь корейских Еноков и Ендоков полон рот — не до меня.

— Ну что ж, прекрасно. В таком случае надо нам с вами как следует обдумать тему, — Зоя Павловна решительно поднялась со стула, но ни сделав и шагу, тут же снова села. Ее лоб покрылся испариной. — Господи, ноги совсем ватные! Чуть не уморил ведь! Дмитрий, когда вы доживете до моих лет, поймете, какой это ужас — вкручивать лампочки на собственной кафедре, боясь грохнуться с лестницы. Вам придется вести старуху домой. Давайте заявление, я подпишу.

Митя подал листок, Зоя Павловна вывела на нем: ”Не возражаю” и расписалась. Он отодвинул от двери лестницу-стремянку, помог женщине подняться.

— Сумочку подайте! — приказала Зоя Павловна.

— А букет? — услужливо напомнил Митя.

— Вы женаты?

Митя смущенно кивнул. Он не любил, когда его спрашивали о семейном положении. Тут же пол университета будут знать, и никаких тебе производственных романов.

— Вот и прекрасно. Подарите его жене. А я предпочитаю цветы в горшках. — Зоя Павловна взяла Митю под руку и заковыляла к выходу.

“Сильная старуха”, — подумал Митя, чувствуя на локте ее руку.

Массивная дверь в приемную ректора отворилась.