» на номере, потому что…
Бен дал ему три однодолларовых купюры.
— Мне надо сваливать, Сынок. Прости. Неприятности.
Сынок сморщился. — Вот жалость-то, мистер Мире. Плохие новости от издателя?
— Наверное, можно и так сказать. — Бен сел за руль, захлопнул дверцу и отъехал, оставив одетого в желтый плащ Сынка глядеть им вслед.
— Мэтт умер, да? — спросил Марк, приглядываясь к нему.
— Да. Сердечный приступ. Откуда ты знаешь?
— Ваше лицо. Увидел ваше лицо. Было 5:15.
45
Паркинс Джиллеспи, дымя сигаретой, стоял под навесом на крылечке здания муниципалитета, разглядывал небо на западе и внимание на Бена с Марком переключил неохотно. Лицо констебля казалось пожилым и грустным, как стакан с водой из дешевой забегаловки.
— Как дела, констебль? — спросил Бен.
— Терпимо, — соизволил ответить Паркинс. Он рассматривал заусенец на полукруглом валике огрубевшей кожи, который окаймлял ноготь большого пальца. — Видел, как вы катались взад-назад. Кажись, в последний заход пацан катил от Рэйлроуд-стрит один. Так?
— Да, — сознался Марк.
— Чуть не поцеловался с мужиком, который ехал навстречу. Разошлись впритирочку.
— Констебль, — сказал Бен, — мы хотим рассказать вам, что здесь творится.
Паркинс Джиллеспи, не снимая руки с перил крылечка, выплюнул окурок. Не глядя на них, он спокойно объявил:
— И слышать не хочу.
Они ошеломленно посмотрели на него.
— Нолли сегодня не явился, — сказал Паркинс прежним спокойным общительным тоном. — Чтой-то мне сдается, что уже и не придет. Вчера поздно вечером он заскочил сюда сказать, что на Дип-Катроуд видел машину Хомера Маккаслина.., по-моему, он сказал, на Дип-Кат. Да так и не возвращался. — Медленно, грустно, как человек под водой, Паркинс полез в карман рубахи и вытянул очередную сигарету, которую машинально размял между большим и указательным пальцами. — Сведет меня в могилу эта хренотень, так ее раз-эдак.
Вен предпринял еще одну попытку.
— Человек, которому достался дом Марстена, Джиллеспи. Его зовут Барлоу. Сейчас он находится в подвале пансиона Евы Миллер.
— Вон как? — без особого удивления отозвался Паркинс. — Вам-Тгир, что ль? Ишь ты, прямо как в комиксах, что печатали лет двадцать назад!
Вен промолчал. Он все сильнее ощущал себя затерянным в огромном скрежещущем кошмаре, где под самой поверхностью происходящего бесконечно раскручивается невидимая заводная пружина.
— Я уезжаю из города, — сказал Паркинс. — Все барахло собрал — вон, в багажнике лежит. Ствол, рацию и значок оставил на полке. Хватит мне законничать. Сыт по горло. Махну повидать сестру в Киттери, так вот. Сдается мне, Киттери достаточно далеко, чтоб не бояться.
Вен услышал собственный далекий голос:
— Дерьмо трусливое.






