В настоящий момент, да, согласна, это — самое лучшее. — Она отвернулась к окну и сказала изменившимся голосом:
— Я слышала, что вы арестовали моего друга Ладислава Малиновского. В чем его обвиняют?
— Он не арестован, — поправил ее Дэви. — Он просто помогает нам в нашем расследовании.
— Я послала ему моего адвоката.
— Вы сделали очень правильно, — одобрил Дед, — всем, у кого возникают недоразумения с полицией, следует иметь адвоката. Чтобы не навредить себе.
— Даже если он ни в чем не виновен?
— В этом случае адвокат, быть может, еще более необходим!
— А вы, я вижу, циник. Так что вы хотите от него узнать? Если я, конечно, вправе задать такой вопрос?
— Прежде всего, мы хотели выяснить, что он делал в тот вечер, когда убили Майкла Гормана.
Бесс Седжвик резко выпрямилась на стуле.
— Неужели вам взбрела в голову нелепая мысль, что Ладислав мог стрелять в Эльвиру? Они даже не знают друг друга!
— Мог. Его автомобиль стоял как раз за углом.
— Вздор!
— Скажите, леди Седжвик, как подействовали на вас события того вечера?
На лице ее выразилось легкое удивление.
— Естественно, я была расстроена — ведь мою дочь едва не убили. А чего, собственно, вы ожидали?
— Я не это имел в виду. Как подействовала на вас смерть Гормана?
— Мне было жаль его. Он храбрый человек.
— И это все?
— А что еще я должна, по-вашему, сказать?
— Ведь вы знали его, не так ли?
— Конечно. Он здесь работал.
— Не будем играть в прятки, леди Седжвик. Он был вашим мужем, ведь так?
Она немного помолчала, но не выказала ни волнения, ни удивления.
— А вы многое знаете, инспектор! — Она вздохнула и откинулась на спинку стула. — Я не видела его.., сколько же? Двадцать, нет, больше двадцати лет. И однажды выглянув из окна отеля, узнала его.
— А он узнал вас?
— Как ни удивительно, мы узнали друг друга. А вместе были всего лишь неделю. А потом нас нагнала моя семья, они дали ему денег и увезли меня домой. — Она вздохнула. — Я была совсем молоденькой, когда бежала с ним. Этакой дурочкой, с головой, набитой романтическими бреднями. Он казался мне героем, даже не знаю почему. Наверное, главным образом потому, что был прекрасным наездником. Он не знал, что такое страх. И был красив и забавен со своим ирландским юмором. Но это я надумала бежать с ним. Сомневаюсь, чтобы ему это могло прийти в голову! Я была сумасбродной, упрямой и к тому же страстно влюбленной. — Она покачала головой. — Но это продолжалось недолго. Одних суток хватило, чтобы я разочаровалась в нем. Он пил, был груб и необуздан. Когда примчались мои, и увезли меня, честное слово, я была рада. И с тех пор я не хотела ни видеть его, ни слышать о нем.
— Ваша семья знала, что вы с ним поженились?
— Нет.
— Вы это скрыли?
— Я не думала, что этот брак был настоящим.






