ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Испытать смертельное оружие на своих, а потом замести следы, точнее, замыть их кровью всех прикоснувшихся к тайне — такова цель беспринципных политиканов в генеральских погонах. Талантливый биохими... Защитник Дэвид Моррелл «The Protector» 2003, перевод М. Новыш На третий день огромные силы городской полиции, в помощь которой были приданы полиция штата и национальная гвардия, перешли в наступление. На экране пошли кадры, где силы правопорядка применили слезоточивый газ и вытеснили бунтарей в сторону Мемориального парка, освободив Маркет, Честнат и другие улицы делового квартала. Здесь, среди зелени, окружавшей Гейтвэй-Арк, отступающие в смятении просто растоптали палаточный лагерь, который сами же до этого и поставили. Камера, находящаяся на вертолете, под назойливую болтовню репортера показывала, как бунтарей вытесняют за Гейтвэй. Демонстранты осыпали неуклонно наступающих полицейских градом камней и бутылок. К одной из бутылок была привязана тряпка, а внутри плескалась какая-то жидкость. Юноша поджег тряпку и кинул бутылку, после чего камера резко повернулась, показав место падения бутылки, охваченное пламенем. Между тем репортер негромко заметил, что одетые в защитные жилеты, шлемы и газовые маски и вооруженные дубинками и щитами полицейские напоминают «армию Робокопов». Не обращая внимания на град камней и горящий бензин, блюстители порядка начали стрелять гранатами со слезоточивым газом. Облака газа стали столь плотными, что почти скрыли из виду демонстрантов. Затем пошло изображение с камеры, находящейся на барже, идущей по Миссисипи. Бунтари дрогнули, оказавшись под воздействием газа. Сгибаясь пополам и кашляя, они выглядели очень испуганными, в противовес ярости, наполнявшей их мгновение назад. Потом стали видны полицейские в газовых масках, теснящие демонстрантов щитами и размахивающие дубинками. Началась паника, и бунтари ринулись в единственном направлении,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мне известен номер телефона для однократного звонка, я произнес все кодовые фразы. Эта информация есть только у «Всемирной службы защиты».

— Вы могли узнать все эти сведения у того, кого они послали, — ответил Прескотт. Дрожь в его голосе не была эффектом мобильной связи. Это был самый настоящий страх.

Дверь позади Кавано захлопнулась, щелкнул механизм замка с электронным управлением. Усилием воли Кавано подавил дрожь.

— Я не знаю, кто или что вас так напугало, но полагаю, что человек, который хотел бы добраться до вас, в последнюю очередь стал бы пробираться по тому пути, который вы так тщательно оборудовали. Логично предположить, что я не представляю для вас угрозы.

— Непредсказуемость — наилучшая тактика, — ответил Прескотт. Его рука, держащая пистолет, дрожала не меньше, чем его голос. — Кроме того, эта логика работает против вас. Если один человек не представляет угрозы, как он может обеспечить надлежащую защиту?

— Вы не говорили о защите. По вашим словам, вам надо

исчезнуть.

Пятна пота у подмышек все увеличивались. Прескотт опасливо наблюдал за Кавано.

— Я

всегда

разговариваю с клиентом один на один, когда впервые встречаюсь с ним. Мне надо задать ряд вопросов, чтобы оценить уровень угрозы. Затем я определяю, каков уровень необходимой помощи со стороны при выполнении конкретного задания.

— Мне сказали, что вы служили в подразделении «Дельта», — проговорил Прескотт, облизывая свои полные губы, пересохшие от нервного напряжения.

— Верно.

Изнурительные тренировки сформировали у Кавано фигуру, классическую для спецназовца — мощные плечи и грудь, плавно переходящие в подтянутые и мускулистые таз и бедра.

— Много тренировались, — сказал Прескотт. — Вы думаете, этого достаточно, чтобы защищать другого человека?

— Хотите ознакомиться с моим послужным списком? — хмыкнул Кавано. Ему надо было во что бы то ни стало успокоить Прескотта.

— Если вы намерены убедить меня в том, что вы здесь для того, чтобы помочь мне, чтобы работать на меня.

— Не ставьте все с ног на голову. Когда я разговариваю с потенциальным клиентом, это не значит, что я хочу работать на него. Бывают случаи, когда я

не желаю

это делать.

— Хотите сказать, что клиент должен вам

понравиться?

— с отвращением спросил Прескотт.

— Иногда они мне не нравятся. Но это не означает, что они не имеют права на жизнь. Я защитник, а не судья. Однако имеются и исключения. Я не работаю с наркоторговцами, педофилами и другими явными ублюдками. Вы таковым не являетесь?

— Конечно, нет, — ответил Прескотт, глядя на Кавано с недоверием.

— В таком случае есть лишь одно условие, на основе которого я приму решение, буду ли я защищать вас.

— Какое?

— Вы готовы сотрудничать?

— Что? — переспросил Прескотт, моргнув.