ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Испытать смертельное оружие на своих, а потом замести следы, точнее, замыть их кровью всех прикоснувшихся к тайне — такова цель беспринципных политиканов в генеральских погонах. Талантливый биохими... Защитник Дэвид Моррелл «The Protector» 2003, перевод М. Новыш На третий день огромные силы городской полиции, в помощь которой были приданы полиция штата и национальная гвардия, перешли в наступление. На экране пошли кадры, где силы правопорядка применили слезоточивый газ и вытеснили бунтарей в сторону Мемориального парка, освободив Маркет, Честнат и другие улицы делового квартала. Здесь, среди зелени, окружавшей Гейтвэй-Арк, отступающие в смятении просто растоптали палаточный лагерь, который сами же до этого и поставили. Камера, находящаяся на вертолете, под назойливую болтовню репортера показывала, как бунтарей вытесняют за Гейтвэй. Демонстранты осыпали неуклонно наступающих полицейских градом камней и бутылок. К одной из бутылок была привязана тряпка, а внутри плескалась какая-то жидкость. Юноша поджег тряпку и кинул бутылку, после чего камера резко повернулась, показав место падения бутылки, охваченное пламенем. Между тем репортер негромко заметил, что одетые в защитные жилеты, шлемы и газовые маски и вооруженные дубинками и щитами полицейские напоминают «армию Робокопов». Не обращая внимания на град камней и горящий бензин, блюстители порядка начали стрелять гранатами со слезоточивым газом. Облака газа стали столь плотными, что почти скрыли из виду демонстрантов. Затем пошло изображение с камеры, находящейся на барже, идущей по Миссисипи. Бунтари дрогнули, оказавшись под воздействием газа. Сгибаясь пополам и кашляя, они выглядели очень испуганными, в противовес ярости, наполнявшей их мгновение назад. Потом стали видны полицейские в газовых масках, теснящие демонстрантов щитами и размахивающие дубинками. Началась паника, и бунтари ринулись в единственном направлении,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лишь в этот момент он рисковал быть замеченным.

Открыв дверь, Кавано ринулся внутрь, на ходу надевая очки и выставив перед собой ружье.

Через очки коридор был виден так, будто он освещен слабым зеленым светом. Кавано осмотрелся, глядя на опустошение в гостиной, потом прошел через телевизионную, гостевую и ванную комнаты. Они не слишком его интересовали, но следовало убедиться в том, что здесь нет никакой ловушки. Удовлетворившись результатами осмотра, он пополз на противоположную сторону дома. Резина гидрокостюма скрипела о битое стекло. В воздухе все еще витал едва заметный запах пороха. И тут Кавано понял, что его проникновение в дом не осталось незамеченным. Запах пороха перебила знакомая едкая вонь гормона.

До сих пор ему было вполне тепло внутри гидрокостюма. Но пот, начавший струиться изо всех пор на теле, создал ощущение, похожее на пребывание в сауне. Кавано стало дурно. Он рискнул, убрав правую руку с ружья, чтобы расстегнуть костюм на груди, но это не дало никакого эффекта.

В свое время, когда он оказался в подвале у Карен, он думал, что испытал на себе действие гормона в полную силу. Но теперь запах казался просто невыносимым. Кавано понял, что он плохо представлял себе истинную мощь оружия, изобретенного Прескоттом. Ноги отказывались держать его в стоячем положении. Живот будто обожгло одновременно жаром и холодом. Пульс стал таким частым, что Кавано чуть не потерял сознание.

Какая-то часть его сознания хотела немедленно свернуться клубочком и молить лишь о том, чтобы этот кошмар кончился. Другая часть приказывала быстро вертеться из стороны в сторону, держа перед собой ружье. Светящееся зеленое изображение перед глазами помутнело. Очки запотели изнутри. Ощущая, что все вокруг таит в себе угрозу, сузившимися от страха глазами он увидел в коридоре, ведущем в главную спальню, фигуру мужчины с наведенным на него пистолетом в руке. За миллисекунду до того, как нажать на спусковой крючок, он понял, что это всего лишь тень. Именно так вели себя солдаты из штурмовой группы и рейнджеры в болоте Флориды.

Единственным преимуществом, по сравнению с ними, было то, что Кавано уже подвергался воздействию гормона и знал, чего ждать. Когда запах стал таким едким, что от него появилась горечь во рту, Кавано услышал какие-то тихие звуки. Потом он осознал, что это жалобное повизгивание пытается вырваться из его собственного горла. Легкие совершали судорожные вдохи и выдохи, казалось, сами по себе, и от этого повизгивание становилось все громче. Оно чуть не перешло в крик, но Кавано подавил его, рванувшись в коридор, ведущий в главную спальню.

Вбежав внутрь спальни, он не стал раздумывать и теряться в догадках. Посреди огромной комнаты стояло роскошное кресло. Рядом с ним лежал пульт видеоигры.