ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Двое» – «взрослая» книга автора «Винни-Пуха» и «Баллады о королевском бутерброде». Это очень английская и очень милновская книга о любви и о том, как скромный сельский житель Реджинальд Уэллард... Двое Алан Александр Милн Глава первая I Реджинальд Уэллард набивал трубку, а сам ждал, что скажет жена. И дождался. – Подумать только! – произнесла она. Реджинальду, непонятно почему, вдруг захотелось оправдаться. – В конце концов, – сказал он, – человеку нужно чем-то заниматься. – Дорогой, – улыбнулась Сильвия, – я же не упрекаю тебя. Реджинальд на минуту задумался. Теперь он определенно чувствовал себя припертым к стенке. Что за ерунда! – Когда человек признается жене, что написал роман, – начал он, – отсутствие упреков, несомненно, можно считать одобрением. Но если бы ему достался менее сдержанный прием... – Дорогой, – возразила Сильвия, – я ведь сказала “подумать только!” – Ну да. И все. – Просто от неожиданности. Мне кажется, это замечательно. Я бы ни за что в жизни не написала романа. Реджинальд Уэллард собрался было ответить, но раздумал. Что тут ответишь? Ничего. Разговор угасал. Жаль. Когда Шекспир сообщил Энн Хэтуэй, что закончил “Отелло”, сказала ли она: “Подумать только! Я бы ни за что не написала”? Наверное, нет. Впрочем, он ведь оставил ее прежде, чем написал “Отелло”, так что... А когда Мильтон объявил жене, что завершил “Потерянный рай”, как по-вашему, она... нет, это тоже не пойдет. Ведь Мильтон диктовал “Потерянный рай” жене, значит, она сама объявила ему, что написала поэму. Хорошо, а когда Китс... нет, Китс не был женат. К чертям всех. Что ж, ничего не поделаешь, Сильвия снова сморозила глупость. Какая жалость, она так хороша и мила, но то и дело, сама того не желая, говорит глупости. И какая жалость, что в последнее время он, сам того не желая, замечает ее промахи. Но он все так же любит ее. В каком-то смысле это расплата за их любовь. Реджинальд

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы не женаты? Не важно, любая из ваших знакомых дам скажет вам, хорош ли у нас раздел моды. А полеты на аэропланах, автомобильный спорт... чего бы мы ни коснулись, я всегда задаю себе один вопрос: кто лучший эксперт в Англии в этой области? Мистер Браун? В таком случае я хочу, чтобы мистер Браун писал для моей газеты. И я получаю его!

– Весьма логичный подход, – согласился Раглан, следя, как дым от его сигареты поднимается к потолку.

– Я хочу создать литературный раздел. Я всегда собирался завести его, но сначала пришлось заняться другими темами. Я стал искать самого крупного в Англии специалиста в области литературы. Все как один назвали мне имя – Амброз Раглан.

Раглан издал короткий смешок и потрогал свою небольшую бородку. Все как один совершенно правы.

– Я хочу завести ежедневную рубрику, посвященную книгам, наподобие нашей рубрики о бегах. Я хочу, чтобы вы ее редактировали. Во всяком случае, мне нужно ваше имя. Мы можем найти кого-нибудь, кто станет писать, а вам нужно будет только присматривать за ним. Что я действительно хочу от вас, это еженедельную статью, которая публиковалась бы во всех моих газетах. Что вы скажете?

– Ну, – отозвался Раглан с легкой улыбкой, – кажется, я...

– Я предлагаю вам пять тысяч фунтов в год, – сказал Ормсби и, прежде чем Раглан пришел в себя, небрежно добавил: – Столько же, сколько я плачу своему эксперту по беговым лошадям.

Пять тысяч в год! Кто бы отказался? (Даже если столько же получает эксперт по беговым лошадям.)

– Вы предоставляете мне свободу? – спросил он между прочим, хотя руки у него дрожали.

– Думаю, мы не поссоримся, – ответил Ормсби. – Пошли, я покажу вам вашу контору.

Они не поссорились. Но месяц спустя Ормсби вызвал к себе крупнейшего специалиста по литературе и раскрыл перед ним душу.

– Послушайте, Раглан. Боюсь, вы меня не поняли. – Он щелкнул пальцами по лежавшей на столе газете. – Как по-вашему, зачем я завел литературную страницу?

На губах Раглана промелькнула легкая улыбка.

– Да, я думал над этим. Вряд ли она может принести доход. Видимо, чтобы газета создавала ощущение цельности.

– К черту цельность. Есть две причины, по которым в моей газете что-то печатается. Во-первых – этого хочет публика. А если не публика, то, во-вторых, этого хочу я. Скажем, интересуют ли публику детородные органы морских губок? Нисколько. Похож ли я на человека, которого это может волновать? Ничуть. Прекрасно, и пусть они размножаются любым образом и плодят стада маленьких губочек, мы не напишем об этом ни слова. А теперь скажите, интересуется ли публика книгами? Нет. Еще нет. А я? Я – да! И вот моя цель, Раглан, – он стукнул кулаком по столу, – ввести книгу в каждый дом, сделать так, чтобы в субботу вечером каждому англичанину хотелось бы взять в руки книгу не меньше, чем ему хочется...