ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Польский писатель Януш Мейсснер — признанный мастер историко-приключенческого жанра. Увлекательные романы писателя, точно воссоздающие колорит исторической эпохи, полные блестяще написанных батальных... Черные флаги Януш Мейсснер Перечень основных действующих лиц Альваро Педро-иезуит, секретарь резидента в Сьюдад-Руэда Бельмон Ришар де — француз, капитан корабля “Аррандора”, впоследствии “Торо” Барнс Перси-матрос с корабля “Зефир” Ведеке Зигфрид-член гданьского сената Визелла Франческа де-жена португальского губернатора Явы Геррера и Гамма Винсент-губернатор Веракруз Дрейк Френсис-англичанин, корсар, капитан корабля “Гольден хинд”(“Золотая лань”) Иника-дочь индейского кацика Квиче-Мудреца Каротт Пьер-француз, капитан корабля “Ванно” Квиче-Мудрец-индейский кацик, владыка страны Амаха Клопс-матрос с корабля “Зефир” Куна Ян, он же Мартен-корсар, капитан корабля “Зефир”, поляк Куна Кароль-брат Яна Мартена Куна Катарина-мать Яна мартена Куна Миколай-польский капер, отец Яна Мартена Ленген Эльза-мещанка из Антверпена Матлока-индианка, бабка Иники Мэддок Гарви-английский корсар, капитан корабля “Найт” Паливода Мацей-гданьский ремесленник, отец Ядвиги Паливодзянка Ядвига-дочь Мацея Паливоды Поцеха Томаш-кашуб, главный боцман корабля “Зефир” Рамирес Диего де-губернатор Сьюдад-Руэда, испанец Рамирес Бласко де-сын Диего, капитан корабля “Санта Мария” Тессари-итальянец, матрос с корабля “Зефир” Тотнак-индеец, вождь племени хайхолов Уатолок-жрец индейского бога Тлалока Уайт Соломон-англичанин, капитан корабля “Ибекс” Хагстоун Уильям-англичанин, офицер с корабля “Ибекс” Штауфль Герман-парусный мастер на “Зефире” Шульц Генрих-помошник капитана “Зефира”. Перечень кораблей и судов “Ванно” — фрегат, собственность Пьера Каротта, капитан-Пьер Каротт “Гольден хинд” — каперский корабль, собственность Френсиса Дрейка, капитан Френсис Дрейк “Зефир” — галеон, собственность Миколая Куны, капит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже Каротт заявил, что ждет лучшей погоды, и поскольку в Мексиканском заливе действительно бушевали сезонные штормы, против этого нечего было возразить. В конце концов, однако, наступил критический момент.

В тот день Джервей Мэддок, который с огромной прибылью продал двести негров, привезенных из Африки, пригласил Мартена и Каротта в знаменитую бодегу Диаса. У Мартена не было большой охоты принимать это предложение. Погрузка “Зефира” уже завершилась, и только не слишком благоприятная погода не давали ему поднять якорь и отправиться в обратный путь в Амаху. Если бы не опасения, что коровы и лошади, запертые в загородках под палубой, не перенесут жестокой качки в открытом море, Мартен отплыл бы немедленно.

Но поскольку на “Ванно” все могло быть готово только к следующему утру, а большинство друзей Пьера также намеревались отплыть вслед за ним, Ян поддался их уговорам и согласился принять участие в прощальной гулянке.

Пульхерия и бодега Диаса были полны гостей, но для капитанов корсаров приготовили стол в отдельном алькове, а olla podrida, которую им подали, оказалась столь же вкусна, сколь и возбуждающа жажду. И её заливали всевозможными напитками, начиная от выдержанной пульке и рома, и кончая, после множества сортов вин, пуншем, приготовленным Пьером Кароттом.

Мэддок, видя, как идут дела, настоял на оплате счета за первую часть этого банкета и за серебряный кубок, который преподнес Пьеру, после чего пил на деньги остальных до тех пор, пока не свалился под стол, откуда прислуга вынесла его на двор. Произошло это ещё задолго до полуночи, так что можно было рассчитывать, что до рассвета он уже более-менее протрезвел.

Эти соображения, а вместе с ними и определенные подозрения, зародились у Пьера Каротта наутро, когда дальнейшие события приняли драматический оборот. А пока никто не обращал внимания на исчезновение одного из собутыльников. Уверяя друг друга в вечной дружбе, пили за здоровье, откупоривали все новые и новые бутылки, Каротт провозглашал тосты, и время летело весело и беззаботно.

Только в четвертом часу утра даже самые крепкие питухи начали отпадать по очереди, засыпая прямо на полу, а к восходу солнца Каротт заметил, что и Мартен, растянувшись в удобном кресле, храпит как гиппопотам.

Почувствовав себя одиноким, поскольку последние полчаса Ян был единственным собеседником, которого он ещё видел напротив себя, француз сделал вывод, что пришло время покинуть гостеприимный кров винного подвала синьора Диаса. Однако из любви к светским развлечениям сделал это не сразу: поерзав на сиденьи, чтоб надежнее сохранить равновесие, налил себе полный бокал пунша, осторожно встал, произнес краткую, но полную юмора речь и единым духом выпил тост за собственное здоровье.