Поскольку несмотря на это никто не проснулся, налил себе “еще капельку”, чтобы избежать возможных недоразумений с несколько отяжелевшим желудком, выпил, вытер рот, и слегка покачиваясь поплыл к набережной, счастливо минуя по дороге скалы перевернутых кресел, рифы порогов и прочие препятствия.
Среди слабого ещё утреннего движения курс он выбрал совершенно правильно, ибо свернув с променады на Кале Монтецума и миновав несколько улиц, спускавшихся вниз, оказался в порту. Свежий, довольно сильный ветер с моря отрезвил его, а небольшая, но быстро растущая толпа на набережной пробудило любопытство. Присоединившись к зевакам, высматривавшим что-то в море в ослепляющих лучах солнца и прикрыв ладонью глаза, он понял, что видит паруса — целую стаю парусов далеко на горизонте.
Легкий и приятный шум в голове не давал ему окончательно в этом убедиться. Но возгласы и крики разраставшейся толпы не оставили сомнений: с запада подтягивалась флотилия вицекороля.
Этот факт заставил его действовать немедленно. Прежде всего поспешил он на палубу “Ванно”, чтоб отдать нужные приказы своей команде, а также предупредить боцманов или рулевых других кораблей о необходимости срочно вызвать всех людей из города; потом бросился обратно в бодегу Диаса, чтобы разбудить капитанов и вместе с ними разобраться в ситуации.
Это последнее намерение оказалось настолько трудно осуществить, что Каротт прибег к помощи прислуги. Пьяных шкиперов перенесли к колодцу, уложили в ряд и до тех пор поливали водой, пока те не протрезвели. Но их было только шесть, считая Пьера. Джервея Мэддока найти нигде не удалось.
Дон Энрикес де Сото и Феран был в гневе. Он плохо переносил морское путешествие, бурные воды Мексиканского залива особенно докучали ему, а теперь, когда он уже видел долгожданный порт, вдруг доносят, что там стоят семь корсарских кораблей. И вдобавок это известие он получил даже не от испанских властей, а с парусной шлюпки английского корабля “Найт”, которая на восходе солнца проскользнула в море боковым рукавом Темеси. Двое прибывших на ней сообщили, что среди корсаров находится и знаменитый Мартен, за которого назначена награда в пятьдесят тысяч песо, и что награда эта причитается им.
Первой мыслью вицекороля было открыть огонь по проклятым бандитам, однако, всмотревшись в план порта, он понял, что таким путем ничего не добьется: вход в бухту был неудобен и мелок, а отмеченный вехами фарватер так узок, что неповоротливые тяжелые каравеллы могли преодолеть его только поодиночке. Корсары же, защищенные со стороны моря жилыми домами и зданиями портовых складов, могли поджечь или затопить своими залпами любой корабль, оказавшийся в пределах досягаемости их орудий.






