ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Польский писатель Януш Мейсснер — признанный мастер историко-приключенческого жанра. Увлекательные романы писателя, точно воссоздающие колорит исторической эпохи, полные блестяще написанных батальных... Черные флаги Януш Мейсснер Перечень основных действующих лиц Альваро Педро-иезуит, секретарь резидента в Сьюдад-Руэда Бельмон Ришар де — француз, капитан корабля “Аррандора”, впоследствии “Торо” Барнс Перси-матрос с корабля “Зефир” Ведеке Зигфрид-член гданьского сената Визелла Франческа де-жена португальского губернатора Явы Геррера и Гамма Винсент-губернатор Веракруз Дрейк Френсис-англичанин, корсар, капитан корабля “Гольден хинд”(“Золотая лань”) Иника-дочь индейского кацика Квиче-Мудреца Каротт Пьер-француз, капитан корабля “Ванно” Квиче-Мудрец-индейский кацик, владыка страны Амаха Клопс-матрос с корабля “Зефир” Куна Ян, он же Мартен-корсар, капитан корабля “Зефир”, поляк Куна Кароль-брат Яна Мартена Куна Катарина-мать Яна мартена Куна Миколай-польский капер, отец Яна Мартена Ленген Эльза-мещанка из Антверпена Матлока-индианка, бабка Иники Мэддок Гарви-английский корсар, капитан корабля “Найт” Паливода Мацей-гданьский ремесленник, отец Ядвиги Паливодзянка Ядвига-дочь Мацея Паливоды Поцеха Томаш-кашуб, главный боцман корабля “Зефир” Рамирес Диего де-губернатор Сьюдад-Руэда, испанец Рамирес Бласко де-сын Диего, капитан корабля “Санта Мария” Тессари-итальянец, матрос с корабля “Зефир” Тотнак-индеец, вождь племени хайхолов Уатолок-жрец индейского бога Тлалока Уайт Соломон-англичанин, капитан корабля “Ибекс” Хагстоун Уильям-англичанин, офицер с корабля “Ибекс” Штауфль Герман-парусный мастер на “Зефире” Шульц Генрих-помошник капитана “Зефира”. Перечень кораблей и судов “Ванно” — фрегат, собственность Пьера Каротта, капитан-Пьер Каротт “Гольден хинд” — каперский корабль, собственность Френсиса Дрейка, капитан Френсис Дрейк “Зефир” — галеон, собственность Миколая Куны, капит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был уверен, что пришел конец; когда шлюпку подбросило вновь, увидел длинный, мокрый от брызг бушприт и сверкавший торс крылатого юноши, а за ним темную массу корабля, возносившуюся прямо в облака. Зажмурился в ожидании, что все это рухнет на него, но вместо треска раскалывавшейся шлюпки сквозь рев ветра и моря услышал далекую, но все равно отчетливую команду Мартена:

— Руль право на борт!

Приоткрыв глаза, Каротт с трудом поднялся. Глубоко ушедший в воду левый борт, косо торчавшие мачты и пирамида парусов, вибрирующий от напряжения, промелькнули так низко над ним, что, казалось, их можно было достать поднятым веслом. Под защитой “Зефира” ветер словно ножом отрезало, а через несколько минут он с удвоенной яростью налетел из-за кормы, так что шлюпку отбросило в сторону на добрых двадцать ярдов. Быть может, именно благодаря этому команда наконец сбросила апатию, а Каротт, поддерживаемый своей небывалой жизненной силой, перебрался к рулю и, приняв команду, велел грести так, чтобы в положении носом к волне удерживаться на месте или по крайней мере уменьшить дрейф.

Тем временем “Зефир” проскочил уже почти полмили, прежде чем Мартен сумел выполнить разворот, взяв на гитовы паруса и перебрасопив реи. Теперь он возвращался в наступавших сумерках, медленно лавируя в полветра, смазанный ливнем, который накрыл его вновь вместе со шлюпкой Каротта и сузил видимость до десятка ярдов.

Два десятка индейцев и негров, взгромоздившись на носовую надстройку, напрасно высматривали шлюпку, и Ян уже начал терять надежду, что её удастся отыскать. Опасался, что та могла затонуть, когда “Зефир” миновал её, поднимая на ходу огромные волны. Однако шлюпку наконец все-таки заметили в провале между двумя вспененными водными хребтами. Ловко брошенные лини точно угодили прямо в руки потерпевших крушение и через минуту Каротт уже жал руку Мартена, который помогал ему взобраться на палубу.

Немногочисленные обитатели северо-западного побережья залива, бедные рыбаки, которые несмотря на ночную тьму дежурили у своих пирог и сетей в страхе перед волнами, разбивавшимися под самыми стенами их хижин, рассказывали позднее, что поблизости от их деревни состоялась страшная расправа над душами гугенотов и еретиков. Целые стаи чудовищ и дьяволов слетелись отовсюду, и о страшных схватках свидетельствовали нечеловеческие крики, визги и вой утопающих, тела которых дьявольским происками превратились в конские и коровьи туши.