Вскоре после того, как шлюпка миновала первую излучину Амахи и её мелкий правый приток, милях в шести от Нагуа, в глубине джунглей зарокотали барабаны. Это было странно и непонятно, поскольку ни на реке, ни по её берегам Мартен не заметил ни малейшего следа людских существ. Но однако чьи-то глаза должны были следить за ними, ибо барабаны рокотали с перерывами целый день до самого вечера, и умолкли только тогда, когда шлюпка причалила к небольшому островку посреди главного русла, где команда провела ночь у костра.
Мартен не скрывал своих намерений. Да и ни к чему все это было. Знал, что за ним следят, и не смог бы противостоять нападению. Но не допускал, что им грозила серьезная опасность со стороны местных индейцев или жителей Хайхола. Он не стал бы сражаться, даже напади они: не хотел проливать кровь своих прежних союзников, что бы окончательно развенчало его в их глазах. Нет, он направлялся к ним открыто, как друг, не такой могущественный, как прежде, но не менее прямой и честный. Только таким образом мог он их убедить и достичь намеченной цели.
Потом пару дней шлюпка шла под парусом, пользуясь попутным ветром. Река по-прежнему оставалась пуста, берега безлюдны. Бескрайние леса, обширные болота, поросшие чащей кустов, тростника и камышами, тянулись по обе стороны. Многочисленные большие и малые притоки, ленивые и заболоченные, или быстрые и шумливые, вливались и слева, и справа, образуя иногда в устье целые озера и мелкие разливы. С них срывались тучи птиц и кружили над шлюпкой, но людей нигде видно не было.
Только на четвертый день на закате Мартен издали увидел столб дыма, поднимавшийся из-за деревьев. Чаща поредела, сквозь величественную колоннаду махагони, сурмий, жакаранд и гевей пробивались алые отблески костров, горевших на сухой расчищенной поляне, а на пологом песчаном берегу, который переходил в небольшой обрыв, сохли вытащенные из воды пироги.
Караулили их трое хайхолов, вооруженных копьями и луками. Когда шлюпка стала приближаться, один из них взобрался на обрыв и помчался к кострам. Двое оставшихся молча следили за пришельцами, не трогаясь с места, словно вид лодки с парусом был им совершенно безразличен. Не дрогнули, не заговорили даже тогда, когда двое белых матросов вбили в песок заостренный кол с цепью, удерживающей нос шлюпки.
Шагнув на берег, Мартен взглянул наверх, на обрыв, который возносился над головами, заслоняя обзор. Четыре силуэта индейцев в складчатых серапе показались на фоне угасающего заката. Он не мог различить их лица, но в одном из силуэтом узнал стройную фигуру молодого вождя.
— Приветствую тебя, Тотнак! — произнес он на наречии хайхолов.
— И тебе привет, — ответил Тотнак. — С чем ты пришел?
Мартен ответил не сразу.






