ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятнадцать лет разлуки. Способны ли они убить любовь? Эми пережила тяжелую психологическую травму и утратила веру в себя. Свифт, воевавший вместе с соплеменниками-команчами за независимость, пережил п... Дикое сердце Кэтрин Андерсон ПРОЛОГ Техас, 1876 год Ветер свистел и стонал, как чья-то потерянная душа, и пронизывал насквозь Быструю Антилопу 1 . Но он стоял неподвижно, подобно могильным изваяниям вокруг. Он видел одинокую могилу сквозь черную пелену своих упавших на лицо волос. Грубо сколоченный крест на могиле Эми Мастере уже давно погнулся в битве с непогодой и бурями. Быстрая Антилопа всматривался в неровно вырезанные на дереве буквы, почти стертые неумолимым временем, и размышлял о том, могут ли слова на кресте хоть в малой степени передать прекрасный мотив песни жизни Эми. Почему-то он сомневался, что эти tivo tivope— письмена белых людей — способны воссоздать живой, земной образ Эми. Эми… Воспоминания вспыхивали с такой ясностью, так отчетливо воспроизводили ее облик, будто они расстались только вчера. Золотистые волосы, небесно-голубые глаза, улыбка, подобная солнечному сиянию… его прекрасная, красивая, храбрая Эми. С воспоминаниями пришли и слезы, которым он не мешал течь по щекам, нимало не стыдясь их, а только чувствуя огромное раскаяние. Оплакать ее надо было давным-давно! Он сгорбился под навалившейся болью. Если бы он приехал раньше! Двенадцать лет! У него разрывалось сердце, когда он представлял себе, как она ждала его здесь, связанная с ним пожизненным обручением, и умерла, прежде чем он смог выполнить клятву и приехать к ней. В ушах у него все еще звучали слова, сказанные Генри Мастерсом всего несколько минут назад: «Ты, грязный команч, ее нет здесь. И если бы кто-нибудь спросил меня, я бы ответил, что для нее было благословением Божьим, что ты не приехал и не женился на ней. Холера унесла ее еще пять лет назад. Она похоронена на задах, за амбаром».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Она очень здорово умеет задирать носик. Многие мужчины здесь пытались произвести на нее впечатление, а кончали тем, что, спотыкаясь, убирались восвояси.

— И ты думаешь, что я преуспею там, где они провалились?

— Я просто не думаю, что ты пойдешь к ней с учебником хороших манер в одной руке и снятой шляпой в другой.

— Я все равно не смог бы прочитать такого учебника, даже если бы он у меня был. Господи, Охотник… — Сердитым жестом Свифт засунул палку глубоко в угли. — Она смотрит на меня и все, что видит, — это прошлое, которое вернулось, чтобы преследовать ее. И она права. Я нагляделся таких вещей, которые до сих пор мучают меня самого! Я делал такое, чего не простил бы другому человеку. Она утверждает, что мы больше не знаем друг друга, но правда заключается в том, что Эми слишком хорошо знает меня. Если я останусь здесь, я порву ее жизнь на куски. Когда-то давно она дала мне обещание, и сейчас я мог бы воспользоваться им, но, если я хоть чуть-чуть люблю ее, должен ли я это делать?

— Это можешь знать только ты. — Сделав паузу, Охотник долго смотрел в огонь, потом поднял взгляд. — Что у нее будет, если ты опять исчезнешь за горизонтом, Свифт?

— Ее жизнь здесь. Мир и покой. Добрые друзья, преподавание в школе.

— Ну да, конечно. Подобно тебе, она идет своим кругом. Но хорош ли этот путь?

— Он может быть гораздо лучше того, который смогу предложить ей я.

— Нет, потому что вся ее жизнь здесь — это ничто. — Охотник опять стал печальным. — Чейз как-то нашел раненого молодого енота, которого вылечил и вырастил в клетке.

Свифт чуть не застонал.

— Чувствую, что сейчас последует одна из твоих историй. Что, к чертям, может быть общего между каким-то енотом и нашей бедой?

Охотник поднял руку.

— Может быть, если ты откроешь свои уши, ты поймешь, — он улыбнулся и откинулся назад. — Этот енот, он все время смотрел сквозь прутья на мир, фыркая и мечтая о свободе. Как и Эми, он мог вспоминать прошлое и мечтать о будущем, но сегодняшний его день был ничем. Чейз решил, что жестоко держать его взаперти, и открыл дверцу клетки. Енот, которого крепко потрепал какой-то другой зверь, пришел в ужас и забился в самый дальний угол своей тюрьмы.

Свифт выдвинул вперед нижнюю челюсть.

— Эми же не енот, Охотник.

— Но и она все время прячется в своем темном углу. — Охотник покосился на струю табачного дыма. — Енот умеет здорово кусаться, если его напугать. И Чейз не стал вытаскивать его из клетки, а начал тыкать в него палкой, пока тот не озверел настолько, что забыл о своих страхах и выскочил наружу. Чейз тыкал его этой палкой каждый день, и каждый раз, покидая свою клетку, енот оставался снаружи все дольше и дольше. А потом, наконец, и вовсе справился со своей боязнью свободной жизни. Это история со счастливым концом.