Мечты енота о прошлом и будущем стали его сегодняшним днем.
Свифт фыркнул.
— Я же не могу Тыкать в Эми палкой. Говори по делу, если вообще собираешься что-нибудь сказать.
— А я и говорю по делу. Я спас Эми от Санчеса, так? И я лечил ее раны, как Чейз у енота. И опять же как Чейз, я создал для нее здесь очень безопасный мир, в котором она может спрятаться и предаваться своим мечтам. — Охотник кашлянул, жилы у него на шее вздулись. Когда он опять начал говорить, голос его звенел, как туго натянутая струна. — Мое сердце принимает только хорошие вещи, но то, что я сделал, очень плохо. Безопасность стала клеткой, и она оказалась в ловушке, в ловушке своего страха, так как боится ее покинуть.
Указательным пальцем Свифт обвел очертания мальтийского креста, отпечатанного на сигаретной упаковке.
— Ты хоть понимаешь, что у меня нет ничего за душой? Лошадь, немного золота и куча проблем, жгущих мне пятки. Вот и все.
Охотник некоторое время поразмышлял над этим и, как всегда, не предложил никакого решения.
— Будет чертовски просто для нас обоих, если я уеду, — продолжал доказывать Свифт.
— Да.
Но единственное это слово содержало невысказанный вызов.
— Неужели для тебя вовсе ничего не значит, что я стал убийцей? Что ходил в набеги с команчерос? Да случись мне встретить самого себя на улице, я бы сказал: «Вот идет самый грязный подонок из всех, каких я только встречал».
— Я знаю только то, что вижу в твоих глазах.
— А что, если я переверну ее мир с ног на голову и мое прошлое нагонит меня? — Свифт швырнул сигарету в костер. — Завтра, через неделю, через год. Это ведь тоже может случиться, Охотник.
— Тогда тебе придется повернуться и встретить свое прошлое лицом к лицу. Так же как Эми должна повернуться и встретить свое. — Охотник одним движением поднялся на ноги, и его тень заплясала на кожаной стенке вигвама. — Останься здесь, в моем вигваме, ненадолго и прислушайся к своему сердцу. Если, после того как ты его послушаешь, ты все-таки уедешь завтра, я буду знать, что это лучший выход, и приму его. Но сначала обрети себя. Не того мальчика, которым ты был когда-то, не того мужчину, что вырос из этого мальчика, а себя, такого, какой ты есть сегодня. Тогда путь для тебя будет открыт. Оставляю тебя с одной великой истиной.
Человек, чье вчера тяготеет над его горизонтом, идет в свое прошлое.
В результате он проделывает очень длинный путь в никуда.
Лоретта подмигнула Свифту.
— Можно подумать, что она сама пробовала эти самородки на зуб. Но в тюрьме Джексонвилла двойной пол из сосновых плах, и, насколько я знаю, другой тюрьмы там нет.
Голосом, полным теплоты, Охотник заметил:
— Индиго надеется прибрать к рукам всю мою золотодобычу, когда я стану слишком стар для этого.
Чейз презрительно фыркнул, явно возмущенный даже возможностью такой мысли.






