Кашляя, хватая ртом воздух, превозмогая боль, которую причиняли волдыри от ожогов, Тэган глянул вниз. Теперь в победу было не так уж трудно поверить. Ворасаэга нанесла мертвяку непоправимый урон, после чего дракон получил множество серьезных ран от него самого. И все же Тэган понимал, что им с Дживексом очень, очень сильно повезло.
Дживекс подлетел к нему.
— Я убил его! — заорал Дживекс.
Тэган улыбнулся. Он знал, что заявление маленького дракона было не совсем точным. Призрак дракона-мертвяка просто вернулся в филактерию, чтобы остаться там, пока талисман не соприкоснется с трупом дракона, а потом снова перебраться в тело, чтобы оживить его.
Только этого не должно случиться, решил Тэган. Потому что они с союзниками захватят крепость, найдут филактерию и разрушат ее.
Он не сомневался, что им удастся захватить цитадель Культа. Внизу он увидел гоблинов, оборотней и оккультистов, пришедших в смятение из-за гибели существа, которому они служили как богу. В панике они бежали от королевской армии, стараясь побыстрее покинуть крепость, которая теперь казалась им скорее гиблым местом, чем оплотом их Культа. И хотя численностью противник все еще превосходил королевских солдат, они продолжали яростный натиск.
— Ты еще можешь сражаться? — спросил Тэган. — Или предпочтешь удалиться? Видит Сьюн, ты и так сделал предостаточно.
— Я буду сражаться, — ответил Дживекс. — Тогда давай откроем ворота.
Поиски заняли несколько дней, проведенных в пронизывающем холоде и темноте. И в ожидании зентов, которые не могли не объявиться, чтобы отомстить за произошедшее в бухте при Элмвуде. Эликсиры вскоре закончились, и теперь охотники зависели от имевших то же действие, что и зелье, заклинаний Кары и Шатулио. Это означало, что они не могли находиться под водой одновременно, отчего поиски тайны бешенства еще больше затянулись.
И вот наконец Дорн с Павелом вплыли в помещение, которое когда-то принадлежало ученому. Наколдованный Павелом золотистый свет, исходивший от эфеса меча, чтобы освещать им дорогу, отбрасывал блики на высокие книжные шкафы, набитые бесчисленными томами — мокрыми, разбухшими книгами, разобрать в которых что-либо было уже невозможно. От такого количества навсегда потерянных знаний Дорн пришел в уныние.
И вдруг он увидел кусок стены, который давно умерший мудрец оставил свободным от шкафов. Вместо полок он поместил туда мраморные плиты.
Дорн показал на куски мрамора, и Павел пробрался к стене, чтобы осмотреть их. Похоже было, что ученый вырезал эти мраморные пластины неправильной формы из стен дворца или храма. На них были какие-то изображения и текст — нечто вроде истории с картинками. Павел первым расшифровал рассказ и, безумно улыбаясь, замахал руками перед лицом друга.






