ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды кровожадные красные драконы напали на караван, уничтожив семью Дорна Грейбрука и страшно искалечив его самого. С тех пор смыслом его жизни стала охота на драконов — он пытается уничтожить л... Ярость Ричард Ли Байерс Вступление 12-е Фламэруле, год Лунопада (1344 СД [1] ) Мир изменился в одно мгновение. До этого жизнь казалась Дорну Грейбруку прекрасной. Хотя в мрачном доме хозяина девятилетнему мальчику редко удавалось увильнуть от нудной домашней работы, да еще приходилось бегать с поручениями по всему городу, где толпы угрюмых людей бродили среди серых стен, закрывавших солнце. Однако сегодня… Просторы полей, сияя в летней жаре, исчезали вдали по обе стороны пыльной дороги. Впереди возвышались покрытые снегом вершины Драконовых Гор, а на севере Дорн иногда мельком видел лиловые воды Лунного Моря. Наконец-то он вырвался за пределы города, и это ему нравилось. И все же лучше всего была та перемена, которая произошла в путешествии с его родителями. Дома они, измученные годами рабства, часто казались грустными и усталыми. А сейчас мать, решившая пройтись пешком, в окружении полудюжины конвоиров пела песни. Отец же, правя фургоном, шутил с сидящим рядом сыном и рассказывал ему о местах, которые они проезжали. Иногда отец — лысеющий раб с умным некрасивым лицом — позволял Дорну брать поводья и править двумя пегими лошадьми. — Смотрите! — вдруг крикнул Приам. Он указал на небо с западной стороны. Командир конвоя Приам, долговязый наемник со свирепой физиономией, перебил немало бандитов и гоблинов, защищая добро хозяина, и прославился своей смелостью. Но сейчас голос его Неуловимо изменился, словно готов был сорваться. Дорн вгляделся в небо. Сначала он ничего не заметил. Но затем различил какие-то точки, испещрившие синеву. Прищурившись, мальчик разглядел длинные хвосты, змеиные шеи и хлопающие крылья. — Это драконы? — спросил отец, правивший упряжкой. Его голос тож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда всем удалось взглянуть на мраморные плиты, охотники, одетые в едва подсохшую одежду, собрались на борту украденной у зентов лодки. Кара, в человеческом обличье, присоединилась к ним. Шатулио примостился на корме, которая под его весом опустилась почти вровень с водой, изогнул медную шею, блестевшую в лучах весеннего солнца, и опустил голову ближе к собравшимся на палубе товарищам.

Павел посмотрел на обоих драконов и сказал:

— Может, кто-нибудь из вас лучше меня сможет разъяснить то. что мы обнаружили.

Кара сидела, прислонившись к мачте, пытаясь найти удобное положение. Видимо, раны все еще причиняли ей боль.

— Вы образованный человек, — сказала она. Уилл фыркнул. — К тому же эта история затрагивает… ммм, темы, позорящие драконов нашего рода. И обсуждение довольно тягостно. Так что начните вы, пожалуйста.

— Хорошо.

Поиски утомили Павела, но он не поддавался усталости. Этому он учил послушников до того, как покинул монастырь ради странствий.

— Давным-давно, еще до основания Северной Крепости, и даже до Войн Короны… — начал он.

— Каких войн? — перебил Уилл.

— Череда губительных войн между древними народами эльфов, неуч. В общем, на заре истории, когда миром по большей части правили драконы, и правили жестоко. Другие расы были их рабами или в лучшем случае жили в постоянном страхе перед ними. Первые мраморные плиты показывают тот век во всем его ужасе.

— Мы металлические драконы, — сказал Шатулио, впервые голос его звучал серьезно, — всегда думали, что правили не так бесчеловечно, как красные, зеленые или черные, но, может, это просто ложь, облегчавшая наше чувство вины. Во всяком случае, раньше мы были другими существами, не такими, как сейчас. Мы не были милосердными и великодушными. Наверное, нам нужна была хорошая взбучка, чтобы смирить гордыню и обрести мудрость.

— О чем и рассказывают последующие плиты, — сказал Уилл.

— Видимо, так, — сказал Павел. От порыва холодного ветра он поежился в своих влажных одеждах. — На третьей плите мы видим собравшихся в круг заклинателей из числа эльфов, по всей видимости призывающих мощные магические силы. На четвертой мы видим то, что похоже на кульминационный момент ритуала и на то, что было вызвано колдовством.

— Сеть линий, — сказал Рэрун, с трудом расчесывая свои длинные, спутанные космы деревянным гребнем.

— Да, — сказал Павел. — Трудно понять, что в точности означает этот рисунок, но начиная с пятой плиты мы видим результаты магических действий.

— Змеи начали сходить с ума, — сказал Дорн.

— Маги эльфов наслали на них проклятие в виде бешенства. Вот откуда оно пошло.

— Забавный способ решить проблему, — Сказал Уилл. — Мы боимся драконов, они убивают и едят нас, так давайте сделаем их еще отвратительнее и подлее.