ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Чудовище Ги де Кар 1 Обвиняемый Вот уже почти полвека трижды в неделю он проделывал этот путь по Дворцу Правосудия: обходил по периметру огромный гулкий вестибюль и сворачивал в Торговую галерею. Эта прогулка, без которой он не мог обойтись, давала ему возможность, как он любил говорить, «подышать славным воздухом Дворца». Все его движения — и размеренная, неторопливая походка, и характерная манера при встрече с коллегой браться кончиками пальцев за край одежды с еле заметным намеком на поклон — выдавали многолетнюю привычку. По понедельникам, средам и пятницам, всегда ровно в час пополудни, он поднимался по ступенькам широкой лестницы, выходящей на бульвар, и, не обращая внимания ни на кого из встречных, направлялся к гардеробной адвокатов. Там он не без сожаления расставался с цивильным головным убором (зимой это был котелок, летом — выгоревшее соломенное канотье) и водружал на голову старенькую шапочку, которую сдвигал назад, надеясь, по-видимому, прикрыть обширную лысину на затылке. Управившись с шапочкой, он, не давая себе труда даже снять порыжевшую от старости блузу, облачался в не менее поношенную мантию, которую не украшал ни бант ордена Почетного легиона, ни какой-либо другой знак отличия. Двойное одеяние придавало его фигуре солидность, каковой в действительности он похвастаться не мог, хотя ему и перевалило далеко за шестьдесят. Зажав под мышкой ветхий кожаный портфель, где взамен вещественных доказательств покоилась «Газетт дю Палэ», он приступал к привычному обходу Дворца. Только теперь, вооружившись этими профессиональными атрибутами, он чувствовал себя не частным лицом, а представителем судейской касты и разрешал себе приветствовать собратьев по сослов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утверждение весьма многозначительное: ведь оно подразумевает наличие у Жака Вотье преступного намерения! А поскольку с первых же минут расследования, проведенного на борту «Де Грасса», стало ясно, что ни о каком другом преступнике не может быть и речи, выходит, мы из собственных уст защитника узнаем, что убийство было предумышленным!

Мои выводы будут просты: в соответствии со статьей триста второй Уголовного кодекса, предусматривающей за квалифицированное преднамеренное убийство смертную казнь, я прошу суд вынести приговор, который общественность вправе от него ожидать. Я верю в справедливость его решения! Отмечу при этом, что в случае Жака Вотье никакие смягчающие обстоятельства, проистекающие из его тройной ущербности, не могут быть приняты во внимание, так как она нисколько не повлияла на его умственные способности, как это было показано самыми авторитетными специалистами. И, раз уж определение «чудовище» не единожды употреблялось здесь по отношению к подсудимому, мы не будем противоречить общему мнению, лишь уточним: Вотье — лицемерное чудовище, чей великолепно организованный ум во мраке вечной ночи подготовил преступление, в котором он никогда не раскается и которым гордится!

Краткая, ясная обвинительная речь произвела на присутствующих действие сродни ледяному душу. Даниелла с беспокойством отметила, что обычная бледность Вотье, похоже, еще более усилилась, когда переводчик передал ему заключительные слова прокурора, в которых явственно слышался лязг гильотины. Взгляд девушки тревожно перебегал с мертвенно-бледного лица подсудимого на безмятежную, скорее даже меланхолическую физиономию Виктора Дельо. Защитник поднялся со своего места, уже в сотый, наверное, раз с начала процесса поправив спадающие с кончика носа очки.

Что это за человек? Никто не опишет его душевное состояние лучше, чем сделал это он сам на первых же страницах романа «Один в целом свете», проведя глубокий и тонкий анализ внутреннего мира своего героя. Героя, как две капли воды похожего на него самого… Те, кто прочтет «Одного в целом свете», откроют для себя Жака Вотье.

Посмотрим в глаза жестокой правде: к десяти годам Жак Вотье уже отбыл десятилетний срок тюремного заключения. Он был узником ночи, пленником непроглядного мрака, окружавшего его с самого рождения. Это и в самом деле было чудовище, но чудовище, живущее в инстинктивном ожидании события, которое перевернет его животное существование.