ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Императорский престол завоеван, но судьба юного Хинккеля, нового императора Внешних земель, не становится от этого менее спокойной. Двор одолевают интриги, стране продолжают угрожать участившиеся н... Год Крысы Андрэ Нортон ГЛАВА 1 ХИНККЕЛЬ-ДЖИ, НЕДАВНО КОРОНОВАННЫЙ ИМПЕРАТОР ВНЕШНИХ ЗЕМЕЛЬ. Я стоял, вглядываясь в огромное зеркало. Никогда прежде я не видел себя в полный рост. Но и ничто в моей жизни, подумал я с внутренним беспокойством, которое пытался держать под контролем, не могло подготовить слугу, почти что изгоя для собственного Дома, к зрелищу себя самого, облаченного в жесткие и тяжелые одеяния императора Хинккель-джи. К моему отражению в зеркале приблизилось другое, полускрытое моим широким, усыпанным алмазами верхним облачением, тянувшимся за мной шлейфом. На фоне ниспадающих складок песочный мех Мурри казался ярко-рыжим. И если я полагал себя человеком, который оказался на странном для него месте, то и Мурри пребывал в сходном положении — песчаный кот, спокойно себя чувствующий в самом сердце твердыни тех, кто так долго охотился на его род. У императора, как я успел понять за прошедшие несколько дней, мало возможностей побыть одному. Однако в это краткое время я был свободен от внимания слуг и стражи — хотя они и ждали сразу за занавешенной дверью у меня за спиной. И все время в ушах стоял мелодичный звон алмазных мобилей, больших и малых, которые висели в каждой виденной мною комнате дворца. Чем дольше я смотрел на незнакомца в зеркале, тем неуютнее мне становилось. Тяжелый меховой воротник на плечах, спадавший вниз как половина моего шлейфа, — да, он обременял как тело, так и мой разум. Сверкание драгоценных камней, усеивающих синеву моего платья, искусной работы корона, скрывающая потерю высокого узла волос, который срезали во время последнего судьбоносного испытания, — все это было мне не по душе. Ничто не подготовило меня к этому часу. И у меня не бы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поскольку мое любопытство было пробуждено этим действом, которое никогда прежде в моей жизни не разыгрывалось, я озиралась по сторонам, думая — заметил ли кто-нибудь, что знамя уничтоженного Дома так дерзко выставлено напоказ. И я медленно начала осознавать, что мое появление действительно замечено несколькими молодыми аристократами, ехавшими верхом, один или двое из них пробились поближе и уставились на меня грубо и плотоядно.

Я еще не входила в пору и не стремилась к этому. Юноши и мужчины, которых я встречала, в моих глазах значили меньше, чем такие женщины, как Равинга и другие, решительно посвятившие жизнь своим талантам.

Много раз в поездках по рынкам дальних королевств я встречалась с людьми, восхищавшими меня своими достижениями. Мне всегда казалось, что женщины, в чью жизнь вмешивается супружество, вместе с изменениями в собственном теле и роде занятий теряют важную часть себя.

Так что теперь меня раздражало внимание этих самоуверенных и бесцеремонных воинов; я была рада, что, по обычаю, мое ближайшее окружение будет одного пола со мной.

Первое собрание императорского двора всегда проходило в огромном амфитеатре в центральной части дворца, со всех четырех сторон окруженном четырехэтажными корпусами.

Широкий лестничный пролет в дальнем его конце служил основанием массивного трона. Двумя ступенями ниже трона стояли меньшие престолы пяти королев. И много ниже — табуреты придворных чиновников и высшей знати, в основном представителей пяти ныне существующих Семейств.

Они были уже заняты людьми в одеждах ярчайших цветов, со множеством драгоценностей, что свидетельствовало об их положении, а нижний уровень был заполнен паланкинами и спешившимися воинами, оставившими своих па-ориксенов за пределами дворца. Увидев эту толпу, я начала сомневаться, что мне удастся пробиться к ступеням и взойти на них, когда придет время изложить мою просьбу. Однако предводительница моего маленького отряда оказалась достаточно ловкой, чтобы справиться с этой задачей, и меня доставили очень близко к лестнице, ведущей к трону.

Едва мы заняли там место, поднялся такой звон алмазных мобилей, что в нем потонули все прочие звуки.

ХИНККЕЛЬ-ДЖИ

Мурри стоял рядом, деля свое внимание между мной и вторым моим спутником, Голубым Леопардом, бывшим во времена других царствований ближайшим слугой императора. Леопард то и дело вздергивал теперь верхнюю губу, демонстрируя Мурри свои клыки. Это тоже было проблемой, и ее следовало решить. Но я не намеревался просить своего побратима-кота удалиться.

Передо мной разошлись занавеси, тяжелые от драгоценных камней и вышивки металлической нитью, и я обнаружил, что стою, полускрытый высокой спинкой трона, и канцлер поднимает руку, знаком заставляя умолкнуть мобили.