Но люди заметили нашу любовь, это опасно.
— Кто? Кто? — спросила она. — Какое мне до этого дело? Они заметят, что ты обманываешь меня с этой тварью. Ненавижу ее. Добьюсь, чтобы она покинула двор. Я не могу поверить в то, что ты можешь так обходиться со мной.
Генрих почувствовал, что он должен пылко позаниматься с ней любовью, заверить Марго в том, что он любит только ее. Позже, когда она неподвижно лежала возле него, он решил объяснить ей ситуацию.
— Мой дядя, кардинал, знает о нашей связи.
— Он — похотливый церковник! — сказала Марго.
— Согласен, дорогая. Но он весьма мудр. Он говорит, что для нас небезопасно демонстрировать людям нашу любовь.
— Небезопасно? Он — трус. Он носит кольчугу под мантией. Он боится, что его пырнут кинжалом, поскольку знает, что заслуживает этого.
— Мы должны вести себя умно, моя любимая принцесса. Наши сердца разобьются, если что-то встанет между нами.
Она заплакала и прижалась к нему.
— Поклянись мне, что ты не любишь ее.
— Я люблю только тебя, Марго. Я должен немного поухаживать за ней, потому что кое-кто узнал о нашей любви. Нам необходимо думать о будущем. Твоя мать ведет переговоры с принцем Португальским. Что, по-твоему, произойдет, если станет известно о нашей близости?
— Не знаю; меня это не интересует. Я хочу лишь одного — чтобы она продолжалась. Я боюсь матери… ужасно боюсь. Что-то в ней пугает меня. Но я готова пережить ее гнев; я готова пережить все ради нас, Генрих.
Он мог лишь ласкать ее, бормотать нежности, клясться в вечной верности, уступать страсти Марго.
— Пойми меня, — сказал наконец Генрих. — На карту поставлено наше будущее. Когда ты видишь меня улыбающимся принцессе Клевской, помни, что мое сердце принадлежит принцессе Марго.
— За каждую улыбку, которую ты даришь ей, ты должен награждать меня двумя. Если ты целуешь один раз ее руку, ты должен двадцать раз поцеловать мою.
Она обняла его за шею и прильнула к нему.
— Генрих, любовь моя, я обожаю тебя.
— И ты поймешь? Ты знаешь, что все мои действия имеют целью наше безопасное будущее, что я мечтаю лишь о союзе с тобой?
Она притянула его лицо к своему, ее поцелуи из нежных превратились в горячие, жадные.
— О, Марго, Марго, — сказал герцог де Гиз, — во всем мире нет девушки, подобной тебе.
Она засмеялась.
— Если бы все женщины походили на меня, на на земле не было бы войн, политических игр. У людей не осталось бы времени на что-либо, кроме любви. Но тогда все мужчины должны были бы походить на тебя, разжигать в женщинах огромное желание — а таких, как ты, больше нет, мой любимый.
Трудно сохранять благоразумие с такой девушкой; находясь возле Марго, Генрих забывал о короне, которую мог обрести только с помощью искусной дипломатии.






