ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман-трилогия («Мадам Змея», «Отравительница», «Королева-распутница») — один из самих интересных среди принадлежащих перу замечательной английской писательницы Викторин Хольт, и его ж... Отравительница Виктория Холт ГЛАВА ПЕРВАЯ Маленькая девочка стояла на коленях на диване перед окном в своих покоях в замке Плесси-ле-Тур; она печально смотрела на залитый солнечным светом двор. Она ненавидела этот замок, казавшийся ей мрачным и безрадостным. — Я — пленница, — произнесла она вслух. Женщина, поглощенная вышиванием, лишь причмокнула в ответ; она сидела спиной к окну и девочке, чтобы солнечные лучи падали на вышивку. Она не хотела вступать в спор с Жанной; двенадцатилетний ребенок обладал столь хорошо подвешенным язычком, что даже ее репетитор воздерживался от словесных баталий с маленькой говоруньей; умная и находчивая Жанна всегда выходила из них победительницей. Что касается мадам де Силли, бейлифа Кана и наставницы Жанны, то она знала, что не в силах соревноваться с девочкой в красноречии. — Я слышу иногда по ночам, — продолжила Жанна, — как воет ветер в лесу. Я думаю, это стонут души тех, кто умер в мучениях, не успев помириться с Господом. Ты согласна со мной, Эйме? — Ерунда! — воскликнула Эйме де Силли. — Ты сама только что сказала, что это воет ветер. — Мы находимся в тюрьме, Эйме. Неужели ты этого не чувствуешь? Этот замок был свидетелем многих страданий, я не могу быть здесь счастливой. Вспомни о пленниках моего предка, о железных клетках, в которых он держал их… столь тесных, что узники не могли двигаться; они оставались там долгие годы. Подумай о мучениках, подвергавшихся пыткам в этом мрачном и ужасном месте. Посмотри на эту живописную реку. В ней безжалостно топили людей. Когда я выхожу из замка в сумерки, мне мерещатся тела повешенных на деревьях. — Ты слишком много думаешь, — сказала Эйме. — Как можно слишком много думать? — презрительно спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но люди заметили нашу любовь, это опасно.

— Кто? Кто? — спросила она. — Какое мне до этого дело? Они заметят, что ты обманываешь меня с этой тварью. Ненавижу ее. Добьюсь, чтобы она покинула двор. Я не могу поверить в то, что ты можешь так обходиться со мной.

Генрих почувствовал, что он должен пылко позаниматься с ней любовью, заверить Марго в том, что он любит только ее. Позже, когда она неподвижно лежала возле него, он решил объяснить ей ситуацию.

— Мой дядя, кардинал, знает о нашей связи.

— Он — похотливый церковник! — сказала Марго.

— Согласен, дорогая. Но он весьма мудр. Он говорит, что для нас небезопасно демонстрировать людям нашу любовь.

— Небезопасно? Он — трус. Он носит кольчугу под мантией. Он боится, что его пырнут кинжалом, поскольку знает, что заслуживает этого.

— Мы должны вести себя умно, моя любимая принцесса. Наши сердца разобьются, если что-то встанет между нами.

Она заплакала и прижалась к нему.

— Поклянись мне, что ты не любишь ее.

— Я люблю только тебя, Марго. Я должен немного поухаживать за ней, потому что кое-кто узнал о нашей любви. Нам необходимо думать о будущем. Твоя мать ведет переговоры с принцем Португальским. Что, по-твоему, произойдет, если станет известно о нашей близости?

— Не знаю; меня это не интересует. Я хочу лишь одного — чтобы она продолжалась. Я боюсь матери… ужасно боюсь. Что-то в ней пугает меня. Но я готова пережить ее гнев; я готова пережить все ради нас, Генрих.

Он мог лишь ласкать ее, бормотать нежности, клясться в вечной верности, уступать страсти Марго.

— Пойми меня, — сказал наконец Генрих. — На карту поставлено наше будущее. Когда ты видишь меня улыбающимся принцессе Клевской, помни, что мое сердце принадлежит принцессе Марго.

— За каждую улыбку, которую ты даришь ей, ты должен награждать меня двумя. Если ты целуешь один раз ее руку, ты должен двадцать раз поцеловать мою.

Она обняла его за шею и прильнула к нему.

— Генрих, любовь моя, я обожаю тебя.

— И ты поймешь? Ты знаешь, что все мои действия имеют целью наше безопасное будущее, что я мечтаю лишь о союзе с тобой?

Она притянула его лицо к своему, ее поцелуи из нежных превратились в горячие, жадные.

— О, Марго, Марго, — сказал герцог де Гиз, — во всем мире нет девушки, подобной тебе.

Она засмеялась.

— Если бы все женщины походили на меня, на на земле не было бы войн, политических игр. У людей не осталось бы времени на что-либо, кроме любви. Но тогда все мужчины должны были бы походить на тебя, разжигать в женщинах огромное желание — а таких, как ты, больше нет, мой любимый.

Трудно сохранять благоразумие с такой девушкой; находясь возле Марго, Генрих забывал о короне, которую мог обрести только с помощью искусной дипломатии.