ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман-трилогия («Мадам Змея», «Отравительница», «Королева-распутница») — один из самих интересных среди принадлежащих перу замечательной английской писательницы Викторин Хольт, и его ж... Отравительница Виктория Холт ГЛАВА ПЕРВАЯ Маленькая девочка стояла на коленях на диване перед окном в своих покоях в замке Плесси-ле-Тур; она печально смотрела на залитый солнечным светом двор. Она ненавидела этот замок, казавшийся ей мрачным и безрадостным. — Я — пленница, — произнесла она вслух. Женщина, поглощенная вышиванием, лишь причмокнула в ответ; она сидела спиной к окну и девочке, чтобы солнечные лучи падали на вышивку. Она не хотела вступать в спор с Жанной; двенадцатилетний ребенок обладал столь хорошо подвешенным язычком, что даже ее репетитор воздерживался от словесных баталий с маленькой говоруньей; умная и находчивая Жанна всегда выходила из них победительницей. Что касается мадам де Силли, бейлифа Кана и наставницы Жанны, то она знала, что не в силах соревноваться с девочкой в красноречии. — Я слышу иногда по ночам, — продолжила Жанна, — как воет ветер в лесу. Я думаю, это стонут души тех, кто умер в мучениях, не успев помириться с Господом. Ты согласна со мной, Эйме? — Ерунда! — воскликнула Эйме де Силли. — Ты сама только что сказала, что это воет ветер. — Мы находимся в тюрьме, Эйме. Неужели ты этого не чувствуешь? Этот замок был свидетелем многих страданий, я не могу быть здесь счастливой. Вспомни о пленниках моего предка, о железных клетках, в которых он держал их… столь тесных, что узники не могли двигаться; они оставались там долгие годы. Подумай о мучениках, подвергавшихся пыткам в этом мрачном и ужасном месте. Посмотри на эту живописную реку. В ней безжалостно топили людей. Когда я выхожу из замка в сумерки, мне мерещатся тела повешенных на деревьях. — Ты слишком много думаешь, — сказала Эйме. — Как можно слишком много думать? — презрительно спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Катрин посмотрела на присутствующих; ее взгляд ясно говорил о том, что им будет плохо, если они поделятся с кем-то увиденным.

— Все могут последовать за господином де Гизом, — сказала она. — Его Величество и я желаем остаться наедине с принцессой.

Когда в комнате остались только они трое, Катрин подошла к двери и заперла ее. Она подала Карлу знак, он взял трость и шагнул к сестре. Марго бросилась к матери, которая отшвырнула ее назад к королю. Карл так сильно прикусил губу, что кровь смешалась на ней с пеной.

— Мы должны вправить мозги этой дурочке, — сказала Катрин. — Она пошла на свидание с любовником в тот самый вечер, когда состоялось ее знакомство с будущим женихом. Избей ее. Пусть она заплатит за наш позор.

Катрин не сдерживала своей ярости. Дорогое платье Марго превратилось в клочья; окровавленная и обессилевшая девушка молила о пощаде. Но она не заслуживала жалости.

Марго не раз за свою жизнь подвергалась избиению, но впервые экзекуция была столь жестокой. Наконец девушка, потеряв сознание, упала на пол. Карл пинал ее ногой; вид кровли всегда заводил его; король вошел в раж.

Катрин оценила вероятность гибели Марго. Случалось, что непослушного ребенка избивали до смерти, но кончина Марго была крайне нежелательной. Ярость Катрин утихла. В комнате стало светло, начинался новый день.

— Достаточно! — крикнула она Карлу.

Но остановить его было непросто. Он хотел видеть поток крови. Так было всегда, когда его охватывало безумие. Он хотел обезглавить Генриха де Гиза.

— Убить его! Убить его! — кричал король. — Подвергнуть пытке… на глазах у Марго. Пусть она присутствует. Пусть увидит его голого, залитого потом, в камере для пыток; посмотрим, узнает ли она тогда своего любовника.

— Тихо! — скомандовала Катрин.

Гримаса исказила лицо короля; он бросил безумный взгляд на мать. Его губы дергались, горящие глаза были залиты кровью, на подбородке блестела влага. Он метался вокруг безжизненного тела сестры. Он хотел забить ее до смерти; обретя рассудок, он будет сожалеть о том, что причинил ей вред.

— Мой дорогой сын, — Катрин положила руку на дергающееся плечо, — будь осторожен. Ты знаешь этих Гизов. Что, если они отомстят тебе? Представь себя нагим… обливающимся потом. Помни о том, кто этот человек, которого ты хочешь мучить. Помни о Меченом. Помни о кардинале. Будь осторожным, мой сын.

— Он должен умереть! Должен умереть! — задыхался Карл.

— Он умрет, — успокоила его Катрин. — Но это произойдет по-моему… а не по-твоему. Приляг, мой сын, и отдохни. Предоставь все маме. Она знает, как будет лучше… Она не хочет, чтобы ее дорогого сыночка схватили… и стали мучить.

— Они не посмеют. Не посмеют. Я — король.

— Ты — король, причем мудрый, потому что ты поступишь так, как я скажу. Отдохни сейчас, мой сын, и положись на меня.