ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман-трилогия («Мадам Змея», «Отравительница», «Королева-распутница») — один из самих интересных среди принадлежащих перу замечательной английской писательницы Викторин Хольт, и его ж... Отравительница Виктория Холт ГЛАВА ПЕРВАЯ Маленькая девочка стояла на коленях на диване перед окном в своих покоях в замке Плесси-ле-Тур; она печально смотрела на залитый солнечным светом двор. Она ненавидела этот замок, казавшийся ей мрачным и безрадостным. — Я — пленница, — произнесла она вслух. Женщина, поглощенная вышиванием, лишь причмокнула в ответ; она сидела спиной к окну и девочке, чтобы солнечные лучи падали на вышивку. Она не хотела вступать в спор с Жанной; двенадцатилетний ребенок обладал столь хорошо подвешенным язычком, что даже ее репетитор воздерживался от словесных баталий с маленькой говоруньей; умная и находчивая Жанна всегда выходила из них победительницей. Что касается мадам де Силли, бейлифа Кана и наставницы Жанны, то она знала, что не в силах соревноваться с девочкой в красноречии. — Я слышу иногда по ночам, — продолжила Жанна, — как воет ветер в лесу. Я думаю, это стонут души тех, кто умер в мучениях, не успев помириться с Господом. Ты согласна со мной, Эйме? — Ерунда! — воскликнула Эйме де Силли. — Ты сама только что сказала, что это воет ветер. — Мы находимся в тюрьме, Эйме. Неужели ты этого не чувствуешь? Этот замок был свидетелем многих страданий, я не могу быть здесь счастливой. Вспомни о пленниках моего предка, о железных клетках, в которых он держал их… столь тесных, что узники не могли двигаться; они оставались там долгие годы. Подумай о мучениках, подвергавшихся пыткам в этом мрачном и ужасном месте. Посмотри на эту живописную реку. В ней безжалостно топили людей. Когда я выхожу из замка в сумерки, мне мерещатся тела повешенных на деревьях. — Ты слишком много думаешь, — сказала Эйме. — Как можно слишком много думать? — презрительно спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Фрейлины радостно суетились вокруг принцессы, поправляя ее наряды, расправляя складки ткани; они говорили девушке, что сегодня она красива, как никогда; они выглянули в коридор и убедились, что там никого нет. Наконец Марго побежала вверх по лестнице к своему любовнику.

Она прижалась к нему; они зашептали слова любви. Он заговорил о своей ревности, она — о своей. Марго зажгла свечи, чтобы Генрих смог увидеть ее во всем великолепии.

— Ты никогда еще не была так восхитительна, как сегодня, — сказал он.

— Это потому, что я собиралась пойти к тебе. Иначе я выглядела бы безобразно… я бы ненавидела их всех. О, Генрих, я не верю, что смогу когда-нибудь разлюбить тебя.

— Надеюсь, это не произойдет никогда.

Он постелил на ковер свой бархатный плащ Марго, увидев это, засмеялась.

— Мы опробовали столько всяких постелей. Когда мы ляжем на брачное ложе?

— Скоро, Марго, скоро. Но мы должны удвоить нашу бдительность, пока португалец находится здесь.

Свечи догорели; влюбленные лежали в темноте. Ночь прошла; Марго пожалела об этом, когда на небе появились первые признаки рассвета.

— Это самая замечательная ночь в моей жизни! — вздохнула она. — Я всегда буду помнить ее.

— Когда мы поженимся, таких ночей у нас будет много. Мы сможем не бояться, что нас обнаружат.

Она засмеялась, требуя новых поцелуев. Они были так поглощены друг другом, что не услышали, как открылась дверь. Они не увидели фигуру человека, посмотревшего на них. Дверь бесшумно закрылась, и вскоре из коридора донесся топот, который нельзя было не услышать.

— Замри, — сказал Генрих. — Тихо!

Он молча поднялся; дверь распахнулась, прежде чем он успел надеть камзол и пристегнуть шпагу. Там стоял король; он был одет наспех; кровь заливала его глаза, рот Карла подергивался. За ним стояли его приближенные.

— Доставьте их в покои моей матери, — закричал король. — Немедленно. Тотчас.

Любовников окружили. Чтобы справиться с Гизом, потребовались усилия четырех мужчин. Двое схватили Марго. Юную пару потащили к королеве-матери.

Разбуженная Катрин посмотрела на вторгшихся к ней людей; увидев пленников, она быстро сообразила, что произошло. Глупец Карл снова предпринял действия, не посоветовавшись с матерью; этим импульсивным шагом он раскрыл всему двору связь сестры с герцогом де Гизом. В этот самый час Себастиан, король Португалии, находился в Лувре!

Катрин не знала, кого она ненавидит сейчас сильнее — своего глупого сына Карла или распутную дочь.

Она разозлилась, но не потеряла самообладания.

— Господин де Гиз, — сказала Катрин, — ваше присутствие здесь не является необходимым.

Поклонившись, Генрих покинул комнату. Ничего другого он сделать не мог. Он бросил предостерегающий взгляд на Марго, умоляя ее сохранять спокойствие и дипломатичность.