ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман-трилогия («Мадам Змея», «Отравительница», «Королева-распутница») — один из самих интересных среди принадлежащих перу замечательной английской писательницы Викторин Хольт, и его ж... Отравительница Виктория Холт ГЛАВА ПЕРВАЯ Маленькая девочка стояла на коленях на диване перед окном в своих покоях в замке Плесси-ле-Тур; она печально смотрела на залитый солнечным светом двор. Она ненавидела этот замок, казавшийся ей мрачным и безрадостным. — Я — пленница, — произнесла она вслух. Женщина, поглощенная вышиванием, лишь причмокнула в ответ; она сидела спиной к окну и девочке, чтобы солнечные лучи падали на вышивку. Она не хотела вступать в спор с Жанной; двенадцатилетний ребенок обладал столь хорошо подвешенным язычком, что даже ее репетитор воздерживался от словесных баталий с маленькой говоруньей; умная и находчивая Жанна всегда выходила из них победительницей. Что касается мадам де Силли, бейлифа Кана и наставницы Жанны, то она знала, что не в силах соревноваться с девочкой в красноречии. — Я слышу иногда по ночам, — продолжила Жанна, — как воет ветер в лесу. Я думаю, это стонут души тех, кто умер в мучениях, не успев помириться с Господом. Ты согласна со мной, Эйме? — Ерунда! — воскликнула Эйме де Силли. — Ты сама только что сказала, что это воет ветер. — Мы находимся в тюрьме, Эйме. Неужели ты этого не чувствуешь? Этот замок был свидетелем многих страданий, я не могу быть здесь счастливой. Вспомни о пленниках моего предка, о железных клетках, в которых он держал их… столь тесных, что узники не могли двигаться; они оставались там долгие годы. Подумай о мучениках, подвергавшихся пыткам в этом мрачном и ужасном месте. Посмотри на эту живописную реку. В ней безжалостно топили людей. Когда я выхожу из замка в сумерки, мне мерещатся тела повешенных на деревьях. — Ты слишком много думаешь, — сказала Эйме. — Как можно слишком много думать? — презрительно спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возле кровати двигались расплывчатые фигуры. А, да это король, маленький безумный Карл, и распутная Марго, все еще незамужняя, однако более искушенная в любви, чем многие зрелые матроны. В комнате находились и другие люди, однако Катрин не узнавала их.

Что происходит под Ярнаком? Близился рассвет; скоро начнется бой. Катрин была в холодном поту, она испытывала страх.

Ей хотелось вызвать Космо или Лоренцо Руджери. Но она уже находилась не в комнате, а под открытым небом, где ветер дул ей в лицо. Внезапно она услышала голос сына Генриха; он читал молитву; затем он обратился к своим подчиненным, и Катрин решила, что она, вероятно, находится на поле битвы под Ярнаком.

— Конде… Конде… Конде… — отчетливо доносилось до ее ушей сквозь холодный воздух.

— Конде должен быть убит до заката…

Губы Катрин зашевелились. Только не Конде… не галантный принц. Она не хотела его как мужчину, но он был таким очаровательным, любезным.

Потом она услышала голос самого Конде. Он тоже говорил со своими воинами. Она уловила ноты фанатизма, которые замечала раньше у многих других людей.

— Луи де Бурбон идет сражаться за Господа и страну.

Она, наверно, произнесла что-то вслух; звук собственного голоса вывел ее из забытья, она снова оказалась в палате.

— Мама, — сказал Карл. — Мама, позвать прелата?

Прелата? Значит, она при смерти. Что такое смерть? Начало… новой битвы за власть в другом мире.

Комната потемнела. Катрин вернулась на поле брани. Отчетливо увидела Конде в лучах утреннего солнца, с откинутой назад головой и улыбкой на устах; затем он внезапно упал, она увидела его лежащим на земле, с кровью на губах и застрявшим в горле предсмертным хрипом.

— Смотрите! — крикнула Катрин. — Смотрите, как они бегут! Конде мертв. Он лежит в кустах. Ему уже никогда не встать. Его рана слишком глубока. Конде… о, Конде… его нет на свете. Но Генрих… мой дорогой… Генрих снова одержал победу. Ты выиграл битву. Конде мертв. Колиньи бежал. Ты заслужил все почести, мой любимый, мой дорогой.

Король повернулся к Марго и сказал:

— Она бредит о сражении. Она думает только об этом с тех пор, как ей стало известно, что моего брата сегодня ждет битва.

Марго наблюдала за матерью без жалости и любви. У Марго не осталось этих чувств; она лишь изредка испытывала горечь, мучительное воспоминание, глубокую тоску по человеку, которого она поклялась забыть.

— Конец близок? — спросил король.

Никто этого не знал, однако лица людей были мрачными.

Конец Катрин де Медичи, конец итальянки! Какие перемены это принесет Франции?

Но утром Катрин стало лучше; когда через несколько дней известие о битве при Ярнаке долетело до Метца, приближенные Катрин решили, что победа сына взбодрит королеву-мать и поможет ей поправиться.