Капюшон его плаща был откинут, открывая дождю бритую голову. В тот миг, когда Джанни посмотрел на незнакомца, тот медленно поднял палец и дважды согнул его, маня к себе.
Через плечо Джанни бросил своим подчиненным:
— Киньте тела в дом. Сожгите его.
Он уже отошел, когда Пикколо громко спросил:
— А как же девица, Джанни? Она нас видела.
Это было так. Но если вызов бритого означал то, о чем подумал Джанни, то сегодняшнее дело станет его последней охотой со стаей. Прежде они никогда не оставляли свидетелей. Но если никого не останется в живых, чтобы рассказать о том, что они сделали, то разве их враги будут испытывать должный ужас? Неужели язычники смогут спать спокойно, не страшась воя волков в ночи?
Джанни повернул обратно и посмотрел на каждого юнца по очереди. В чем-то ему будет не хватать их. Даже Вильгельма.
— Скажите ей, под каким именем мы охотимся, а потом отпустите. Пусть римские евреи помнят Серых Волков. Пусть они живут в страхе перед этим именем.
Когда Джанни подошел к человеку у ворот, бритоголовый поклонился в знак приветствия.
— Он меня вызвал?
Кивок.
— Тогда отведите меня к нему.
Незнакомец открыл ворота и отступил в сторону, пропуская Джанни вперед. Проходя в ворота, Джанни еще раз оглянулся на дом и увидел, как первый язык пламени лижет одно из окон. Дождь, который еще минуту назад яростно хлестал, внезапно ослабел, а еще через секунду кончился. «Господне благословение на очищающий огонь Божий», — подумал Джанни. А потом вспомнил о тайне старого еврея и драгоценностях, которые он, скорее всего, принес в дом. Однако эта мысль не заставила Джанни даже замедлить шаг. Это было частью старой жизни, которая сейчас погибала в дыму и пламени. Немой бритоголовый человек ведет Джанни к новой жизни. Ведет его навстречу судьбе.
* * *
Томас Лоули привалился к дубовой панели приемной, отчаянно борясь со сном. В пяти шагах от него неожиданно освободился стул, но он сознавал, что стоит ему сесть — и он пропал. Он не спал уже две ночи, а в течение последних трех недель не отдыхал как следует и полудюжины раз. Ветер и прилив в Дувре были неблагоприятными, так что ему пришлось провести на воде три дня, чтобы высадиться в Гамбурге. Иезуитская система транспорта в северных и протестантских немецких государствах была, к сожалению, плохо развита. Начиная с католической Баварии, Томас наверстывал упущенное, погоняя коней и меняя их на дорожных станциях, где делал короткие остановки, чтобы поесть и поспать. Однако время было потеряно. Ренар рассчитывал на то, что Лоули доберется до Рима еще за неделю до сегодняшнего дня, что сейчас он уже будет направляться обратно, увозя с собой орудие принуждения.
И вот он уже шесть часов стоит у дверей кардинала Карафы.






