ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

XVI век. Англией правит Мария Кровавая, ревностная католичка. По всей стране на кострах сжигают еретиков. Принцессе Елизавете, в которой Мария видит опасную соперницу, грозит обвинение в колдовстве. Е... Узы крови Крис Хамфрис Часть первая. СТАРЫЙ СВЕТ Пролог. ЭКСГУМАЦИЯ Лондонский Тауэр, 25 марта 1555 года Томас шагнул из света в темноту, из тепла — в холодный туман. Туман обтекал его, словно нащупывая слабое место, чтобы сквозь толстый плащ проникнуть к старой ране, которую разбередила эта ночь. Колено у него подломилось, и он пошатнулся. Чужая рука тотчас поддержала его под локоть. Отбрасывая ее, Томас неуклюже ступил вперед, потом еще раз и еще. Он безжалостно заставлял больную ногу работать. Хромоту ни от кого не спрятать, но все же здесь он — командир и не допустит, чтобы ему помогали. Идти предстояло недалеко — всего минуту по двору, заросшему травой. Может быть, и того меньше. Однако туман поглотил дорожку, и Томас понял это только тогда, когда случайно сошел с нее: землю покрывала корка изморози, которая хрустела иначе, чем гравий. На самом деле следовало пропустить вперед служителя Тауэра (как его зовут? Кажется, Такнелл?), но когда Томас, прибыв, сообщил ему о цели своего визита, на лице старого смотрителя отразился такой ужас, что Томас ожидал чего угодно, даже отказа. Подпись, поставленная на его пропуске, оборвала все протесты. Так всегда бывало с подписью Лиса. И теперь, когда они начали выполнять задание, важно было показать, кто тут главный. Особенно потому, что по простой одежде и коротко остриженным волосам и бороде было видно, что Такнелл — протестант. Они прошли примерно половину пути, когда из темноты вдруг вырвалась черная тень. Томас снова сошел с дорожки — и внезапно на него обрушились ворох перьев, трупный запах и демоническое карканье. Когда когти твари уже тянулись к его лицу, колено у него снова подломилось и он с криком шарахнулся назад,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Скажи мне, дитя, с остальными все в порядке? Хакон? Эрик? Фуггер?

Голос подала Мария:

— Раны отца заживают — благодаря Анне.

— Хорошо. А битва? Как она идет?

Для таких новостей время было неподходящее.

— Все будет хорошо, матушка. Отдыхай.

Глаза закрылись — и тут же распахнулись снова. Анна не стала дожидаться вопроса.

— С батюшкой тоже все хорошо.

На глаза Бекк набежала тень.

— О да. С Жаном Ромбо всегда все хорошо.

А потом ее ресницы легли на щеку, и дыхание выровнялось.

— Можно я дам этого лекарства моему отцу, Анна? Ему тоже неплохо бы поспать.

На открытом лице Марии так и сияли глаза — как ей откажешь? Однако остатки опиума были нужны Анне для ее собственных целей. И потом, она знала, что на самом деле необходимо Фуггеру.

— Просто он голоден, как и все мы. Может быть, флорентийцы принесут с собой продукты, когда войдут в город.

Мария вскочила.

— Еда! Конечно! Рынок у Римских ворот уже работает! Если у вас что-то осталось, то вам дадут хлеб, сыр, мясо. Представь себе! — У нее загорелись глаза, и она запустила руку за ворот платья. — Смотри! Я сохранила тот медальон, который подарила мне моя мать. Он золотой. На него я смогу купить флорентийских продуктов, чтобы вылечить моего отца.

И с этими словами Мария исчезла — вскочила и убежала к южным воротам.

Анне хотелось позвать ее обратно, предостеречь. Город еще не сдан окончательно. Кругом немало ожесточившихся, разъяренных мужчин. Но было уже слишком поздно, а у Анны имелись и собственные проблемы. И одна из них сейчас беспокойно спала рядом с ней — кризис у Бекк еще не наступил. Вторая стояла у двери, на улице. Что-то произошло между ними, между этими двумя людьми, которых Анна любила больше всех на свете. Что-то такое, чего не исцелит ни один из ее лечебных составов. Анна знала: Бекк считает, будто ее сына прогнал Жан. И никакие слова Анны не могли поколебать этого убеждения.

— Ох, Джанни, Джанни, — прошептала девушка, а потом со вздохом стала заново бинтовать рану Бекк.

* * *

Жан, задремавший было на солнышке, привалился к двери, но звон подков по мощеной мостовой резко разбудил его. Моргая, он притенил ладонью глаза, чтобы рассмотреть людей, остановившихся рядом.

— Ромбо! Жискар сказал, что видел тебя здесь. Проклятье, дружище, я разослал людей искать тебя по всему городу!

— Милорд.

Жан спустился по ступенькам и поклонился спешивающемуся Блезу де Монлюку.

— Да-да, довольно. Нам надо поговорить, сударь. Серьезно поговорить.

Он утащил Жана в тень госпитальной стены.

— Божье дыхание, дружище. До чего же тут воняет! Зачем ты здесь задержался?

— Из-за жены, милорд.

Де Монлюк мгновенно и искренне встревожился.

— Как она? Я послал моего хирурга, д'Амбуа. Он ее вылечил?

Жан сдержал улыбку. Анна рассказала ему о рекомендациях француза и своих собственных действиях.