И у нас на глазах он отрезал голову младенцу. — Дэшвуд пожал плечами. — Мы охотно приняли его в свои ряды, а он предал нас. Украл Гримуар и, как я уже говорил, грозил нам разоблачением. Он знал слишком много о нас.
— Вы лжете, — сказала Донна, стараясь придать как можно больше убедительности своему голосу. Она слегка опустила пистолет.
— Вы следили за нами, вы изучали наши обычаи. Вы знаете, что каждый из Сыновей Полуночи вписывал свое имя в Гримуар. Ваш муж тоже вписал свое имя. Посмотрите.
Он показал на книгу.
Убей его.
— Посмотрите на книгу, — настаивал он.
Убей его и уничтожь книгу.
И все же надо проверить.
Донна подошла к Гримуар и открыла книгу.
Там были сотни имен, некоторые из них уже выцвели от времени.
— Последнее имя, — сказал Дэшвуд.
Она перевернула пару страниц и посмотрела на список.
— О Боже! — шепнула она.
Холодное одеяло еще теснее облегло ее тело.
На похожей на пергамент бумаге она увидела имя своего мужа и узнала его руку.
Донна схватила эту страницу и выдрала ее.
Дэшвуд вскрикнул от боли, его зубы скрипнули, он не отрывал глаз от вырванной страницы.
Донна свернула ее и спрятала в боковой карман джинсов.
Затем она вырвала еще одну страницу.
— Нет! — закричал Дэшвуд. Глубокая рана, словно нанесенная невидимым лезвием, появилась над его левой бровью.
Он набросился на Донну, пытаясь завладеть книгой.
— Оставь ее, сука! — проревел он.
Она отбросила древний фолиант и всадила в него две пули.
К ее удивлению и ужасу, из книги брызнула кровь.
Дэшвуд вскрикнул и прижал руки к груди.
На груди были две раны, оттуда била кровь.
Донна еще несколько раз выстрелила в книгу.
В воздух взлетели куски бумаги, подгоняемые струйками темной крови.
Дэшвуд упал на колени; раны появились на его ноге и в животе.
Из его рта также лилась алая жидкость. Он повернулся к Донне.
— Теперь ты знаешь правду, — кривясь, процедил он сквозь окровавленные сжатые губы. — Осмотри подвал своего дома. — Его глаза горели гневным огнем. — Он был одним из нас, — проревел он.
Он стоял перед ней на коленях, и Донна выстрелила ему в лицо.
Он протянул к ней руки, и она увидела, что кожа на кончиках его пальцев пожелтела и стала отдираться лохмотьями. Один из ногтей выпал, из-под него хлынули кровь и гной. Большие лоскуты кожи стали отваливаться с его щек, обнажая переплетения мышц. Один его глаз вывалился. Из обеих ноздрей полилась темная жидкость, наполняя комнату запахом гниения и тлена; от этого тошнотворного запаха у обеих женщин кружилась голова, путались мысли.
Дэшвуд прижал обе руки к лицу, и, когда отнял их, они уже распадались. Его плоть превращалась в жидкое месиво, кости мелко крошились.
В углу комнаты Гримуар превращалась в кучу расплывающейся жижи, в какую-то зыбкую массу, похожую на содержимое огромного, только что лопнувшего волдыря.






