ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В автокатастрофе погибает популярный писатель Крис Уорд. Вдова писателя Донна узнает, что это было тщательно спланированное убийство. По мере того как Донна собирает воедино кусочки головоломки, связа... Язычник Шон Хатсон Посвящается моей жене, Белинде, без которой не было бы этой книги Он заметил, что рука у него дрожит. — Что-нибудь с Крисом? — перебила она, не отрывая глаз от вошедшего. — С вашим мужем — мы предполагаем, что это ваш муж, — произошел несчастный случай. Автомобильная авария. На секунду она крепко зажмурила глаза. — Он ранен? — спросила она хриплым голосом. — Мы хотели бы, чтобы вы опознали его, — сказал Кобб. На глазах у нее выступили слезы. — Откуда вы знаете, что это он? — спросила она, не владея собой. — Мы не уверены, поэтому и хотим, чтобы вы поехали с нами для опознания. У нас есть вот это. — Он вытащил из кармана пластиковый пакет и дрожащей рукой протянул его Донне. Она резким движением выхватила пакет. — Ведь это инициалы вашего мужа, верно? — произнес Кобб, показывая на буквы «К. У.», вышитые в углу окровавленного платка. — О Боже! — воскликнула Донна, вся в слезах. И, приложив руку ко рту, спросила: — Он мертв? Кобб ожидал этого вопроса, но тем не менее не знал, как на него ответить. В таких случаях не помогает никакая профессиональная подготовка. — У нас с собой машина, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более безучастно. — Если вы поедете с нами... — Он мертв? — повторила она сквозь стиснутые зубы. -Да. — О Боже! Не может быть! Кобб чувствовал себя совершенно беспомощным. Сознание собственной беспомощности терзало его с мучительной беспощадностью.. Господи Иисусе, если бы только он мог унять слезы этой женщины. Но все, что он мог сделать, — это отвезти ее в больницу, чтобы она опознала тело своего мужа, а у них не было ни малейшего сомнения в том, что это ее муж. Донна сняла кожаный жакет со стоявшей рядом вешалки и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И у нас на глазах он отрезал голову младенцу. — Дэшвуд пожал плечами. — Мы охотно приняли его в свои ряды, а он предал нас. Украл Гримуар и, как я уже говорил, грозил нам разоблачением. Он знал слишком много о нас.

— Вы лжете, — сказала Донна, стараясь придать как можно больше убедительности своему голосу. Она слегка опустила пистолет.

— Вы следили за нами, вы изучали наши обычаи. Вы знаете, что каждый из Сыновей Полуночи вписывал свое имя в Гримуар. Ваш муж тоже вписал свое имя. Посмотрите.

Он показал на книгу.

Убей его.

— Посмотрите на книгу, — настаивал он.

Убей его и уничтожь книгу.

И все же надо проверить.

Донна подошла к Гримуар и открыла книгу.

Там были сотни имен, некоторые из них уже выцвели от времени.

— Последнее имя, — сказал Дэшвуд.

Она перевернула пару страниц и посмотрела на список.

— О Боже! — шепнула она.

Холодное одеяло еще теснее облегло ее тело.

На похожей на пергамент бумаге она увидела имя своего мужа и узнала его руку.

Донна схватила эту страницу и выдрала ее.

Дэшвуд вскрикнул от боли, его зубы скрипнули, он не отрывал глаз от вырванной страницы.

Донна свернула ее и спрятала в боковой карман джинсов.

Затем она вырвала еще одну страницу.

— Нет! — закричал Дэшвуд. Глубокая рана, словно нанесенная невидимым лезвием, появилась над его левой бровью.

Он набросился на Донну, пытаясь завладеть книгой.

— Оставь ее, сука! — проревел он.

Она отбросила древний фолиант и всадила в него две пули.

К ее удивлению и ужасу, из книги брызнула кровь.

Дэшвуд вскрикнул и прижал руки к груди.

На груди были две раны, оттуда била кровь.

Донна еще несколько раз выстрелила в книгу.

В воздух взлетели куски бумаги, подгоняемые струйками темной крови.

Дэшвуд упал на колени; раны появились на его ноге и в животе.

Из его рта также лилась алая жидкость. Он повернулся к Донне.

— Теперь ты знаешь правду, — кривясь, процедил он сквозь окровавленные сжатые губы. — Осмотри подвал своего дома. — Его глаза горели гневным огнем. — Он был одним из нас, — проревел он.

Он стоял перед ней на коленях, и Донна выстрелила ему в лицо.

Он протянул к ней руки, и она увидела, что кожа на кончиках его пальцев пожелтела и стала отдираться лохмотьями. Один из ногтей выпал, из-под него хлынули кровь и гной. Большие лоскуты кожи стали отваливаться с его щек, обнажая переплетения мышц. Один его глаз вывалился. Из обеих ноздрей полилась темная жидкость, наполняя комнату запахом гниения и тлена; от этого тошнотворного запаха у обеих женщин кружилась голова, путались мысли.

Дэшвуд прижал обе руки к лицу, и, когда отнял их, они уже распадались. Его плоть превращалась в жидкое месиво, кости мелко крошились.

В углу комнаты Гримуар превращалась в кучу расплывающейся жижи, в какую-то зыбкую массу, похожую на содержимое огромного, только что лопнувшего волдыря.