(Существуют сведения, содержащие указание на то, что Шелленберг вместе со своим другом профессором де Кринисом пытался добиться развода с первой женой, засвидетельствовав ее психическую неполноценность.) Уважение к личной жизни человека требует предполагать, что его второй брак продиктован искренним чувством. И все-таки есть что-то неприглядное в том, что он расстался с верной спутницей своей молодости именно в тот момент, когда он достиг своей первой тщеславной цели — поста руководителя иностранного отдела СД. Происшедшие почти одновременно резкие изменения в его личной и деловой жизни соответствуют правилам, которыми обычно руководствуется выскочка, добившийся успеха. Чувство и расчет не всегда являются противоположностями, довольно часто они образуют своеобразное единство. Да и вообще приспособленчество — не только слабость, но и талант. Без этого таланта карьера Шелленберга была бы невозможной.
Национал-социалистское движение 1933 года, видимо, мало интересовало его с политической точки зрения; по крайней мере, от Гитлера он был очень далек. Он сам в первой главе в скупых фразах говорит о случайностях, определивших начало его карьеры. Однако нам представляется необходимым описать его «старт» несколько точнее, чем это сделал он сам. После того, как Шелленберг примкнул к одной национал-социалистской организации, он вскоре перестал испытывать какие-либо неудобства перед тем, чтобы быть осведомителем службы безопасности, собирая информацию о своих товарищах и профессорах университета. Напрашивается подозрение: не был ли Шелленберг просто-напросто доносчиком?
Не нужно чрезмерно напрягать фантазию, чтобы представить себе истинное положение дел. Даже в самых неприятных для него главах мемуаров Шелленберг прибегает к очень небрежной и поверхностной маскировке. Довольно трудно уличить его в грубой лжи или откровенном искажении фактов. Страсть к смакованию подробностей соблазнили его прибегать к полуправде в своих воспоминаниях. Кроме того, он мастерски владел искусством самовнушения. Рассматриваемая под таким углом зрения книга Шелленберга исполнена обезоруживающей, хотя и субъективной, искренности, наивной откровенности, которую порой ощущаешь почти как бесстыдство.
Но где же все-таки его фантазия выходит за рамки реальности? К наиболее содержательным страницам его книги можно отнести те, где он изображает свои изменчивые и сложные отношения с Гейдрихом. Ни один человек из всех, кого ему приходилось встречать за время своей карьеры в третьем рейхе, не производил на него более сильного и глубокого впечатления. Этого человека он вряд ли смог когда-нибудь одолеть.






