– Отблеск божьего глаза, – внезапно произнес Джордж. – Восприятие реальности в огромной степени зависит от масштаба. У секвойи совсем другое время, чем у человека.
Левиафан подплывал к ним все ближе и все ближе притягивал их к себе. В центре пирамиды, будто подводное солнце, горело одинокое пылающее красное ядро, похожее на стеклянную гору.
– Насколько же он одинок! Человек, проведя в полном одиночестве хотя бы полчаса, зачастую начинает испытывать невыносимые страдания. Как же должно страдать от одиночества существо, для которого год по человеческим меркам длится миллион лет! Оно должно
очень
страдать! – Джордж, о чем ты говоришь? – спросил Джо.
– Есть растения, – сказал Хагбард, – которые живут только за счет его света. На такой глубине, где растения в принципе не могут существовать. За миллионы лет вокруг него образовалась целая туча сопутствующих форм жизни.
Все еще удивленный странными речами Джорджа, Джо посмотрел на экран и увидел слабо светящееся облако вокруг угловатого тела Левиафана. Должно быть, это и была та туча существ-спутников.
Дверь снова открылась: на мостик вошли Гарри Койн, Отто Уотерхаус и Джон-Джон Диллинджер.
– У нас нет боевых постов, поэтому я решил попытаться выяснить, что вообще происходит, – сказал Диллинджер. Он увидел на экране Левиафана и застыл с открытым ртом. – Боже праведный!
– Господи страдающий Боже, – пробормотал Гарри Койн. – Если бы я мог трахнуть эту штуку, то потом гордился бы, что трахнул самое большое существо на Земле.
– Выдать тебе акваланг? – предложил Хагбард. – Может быть, ты сумеешь его отвлечь.
– Чем же он питается? – спросил Джо. – Такой громадине нужно постоянно есть, чтобы выжить.
– Он всеяден, – ответил Хагбард. – У него просто нет другого выхода. Пожирает организмы, которые живут возле него, но может питаться чем угодно, от амеб и водорослей до китов. Кроме того, он, вероятно, как и растения, извлекает энергию из неорганической материи. На протяжении геологических эпох его рацион должен был меняться. Миллион лет назад он не был таким большим. Он понемножку растет.
– Я – первый из всех живых существ, – провозгласил Джордж. – Первое живое существо было Одно. И оно по-прежнему Одно.
– Джордж! – Хагбард пристально глядел в глаза молодому блондину. – Джордж, почему ты говоришь такие вещи?
– Он приближается, – сказал Отто.
– Хагбард, что ты собираешься делать, черт побери? – взорвался Диллинджер. – Мы будем драться, убегать или же позволим этой твари нас сожрать?
– Пусть он подойдет к нам поближе, – ответил Хагбард. – Я хочу хорошенько его рассмотреть. Мне ни разу в жизни не выпадал такой шанс, и, возможно, я больше никогда не увижу это существо.
– Смотри, как бы не пришлось рассматривать его изнутри, – буркнул Диллинджер.






