– С чего это вдруг? Где же обычные розыгрыши, напускание Тумана и заговаривание зубов? – Скоро пробьет полночь, – ответил Хагбард, по-латински картинно пожав плечами. – Волшебство закончится. Карета превратится в тыкву, Золушка вернется на кухню, все снимут маски, и карнавал завершится. Это правда, – добавил он с честным лицом. – Спрашивай меня, о чем хочешь, и услышишь правду.
– Почему ты держишь нас с Джорджем отдельно? Почему я должен скрываться на подводной лодке, будто разыскиваемый беглец, и есть за одним столом с Келли и Эйхманном? Почему ты не хочешь, чтобы мы с Джорджем сравнили наши записи?
Хагбард вздохнул.
– Чтобы объяснить это, потребуется целый день. Сначала ты должен понять всю систему Челине. Если говорить детским языком традиционной психологии, я лишаю Джорджа отцовских фигур. Ты – одна из таких фигур: первый и единственный начальник, человек, старший по возрасту, пользующийся его доверием и уважением. Второй такой фигурой очень быстро стал я, и это одна из тысячи причин, по которым я передал функции гуру мисс Портинари. Джорджу пришлось столкнуться с Дрейком, плохим отцом, и потерять тебя и меня, хороших отцов, чтобы по-настоящему научиться спать с женщиной. Если тебе интересно, то на следующем этапе женщину придется у него отнять. Временно, – быстро добавил Хагбард. – Не будь таким нервным. Ты испытал на себе действие значительной части системы Челине, и это тебя не убило. Благодаря Системе ты стал только сильнее, разве не так?
Джо согласно кивнул и тут же задал следующий вопрос:
– Ты знаешь, кто взорвал
«Конфронтэйшн»?
– Да, Джо. И я знаю,
почему
ты это сделал.
ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ НИЧТО
– Ладно, тогда я задам тебе последний вопрос – и очень хочу, чтобы ты дал на него правильный ответ. Почему ты помогаешь иллюминатам имманентизировать Эсхатон, Хагбард?
– Как однажды сказал очень мудрый человек, когда приходит время паровых машин, их оборудуют паровыми двигателями.
– Господи, – устало сказал Джо. – А я-то думал, что прошел это
pons asinorum8.
Поняв, как достать гуся из бутылки в дзэнской загадке, – не нужно ничего делать, просто следует подождать, пока гусь сам проклюет себе путь на волю, как проклевывает его цыпленок, вылупливаясь из яйца, – я осознал, что «Делай, что хочешь» превращается в «вот весь закон» посредством математического процесса. Обе части уравнения уравниваются, когда до тебя доходит, о ком именно идет речь. Вселенная настолько же жива, насколько живы мы все, и настолько же механична, насколько механичны мы. Робот. Тот, кому можно доверять больше, чем всем буддам и святым. О Господи, я думал, что все понял. Но этот… этот… этот твердокаменный фатализм –
за каким чертом мы направляемся в Ингольштадт, если ничего не можем сделать?
– У монеты две стороне.






