Сейчас монета выпадает одной стороной, но у нее по-прежнему две стороны. – Хагбард напряженно подался всем телом вперед. – Она механическая
и
живая. Приведу тебе сексуальную метафору, поскольку ты обычно водишься с нью-йоркскими интеллектуалами. Ты смотришь на женщину в другом конце комнаты и знаешь, что еще до утра ляжешь с ней в постель. Это механический процесс: что-то произошло, когда ваши глаза встретились. Но оргазм – процесс органический: ни ты, ни она не можете предсказать, каким он будет. Точно так же я знаю, как знают это и иллюминаты, что имманентизация произойдет первого мая в результате механического процесса, запущенного два столетия назад Адамом Вейсгауптом, и вследствие иных процессов, запущенных другими люди позднее. Но ни я, ни иллюминаты не имеем представления, какую форму примет имманентизация. Вовсе не обязательно, что на Земле наступит ад. Возможно, наступит рай. Именно поэтому мы направляемся в Ингольштадт.
THREE O'CLOCK TWO O'CLOCK ONE O'CLOCK ROCK
Я стала копом из-за Билли Фрешетт. Впрочем, мне не хочется вас обманывать – дело не только в ней. Но она, безусловно, сыграла чертовски важную роль в этом моем решении, что любопытно, если учесть все последующие события и то, как Майло Фланаган, поручив мне проникнуть в группу анархистов Линкольн-Парка, затянул меня по самую мою черную задницу в международную интригу и йогический трах с Саймоном Муном. Но, может быть, мне стоит начать рассказ с самого начала – с Билли Фрешетт. Видите ли, в начале пятидесятых я была маленьким ребенком, а она – пожилой женщиной. (Тогда Хасан ибн Саббах Икс еще действовал в открытую; он шлялся по Саут-сайду и проповедовал, что совсем недавно в Англии умер величайший Белый Маг и теперь начинается эра Черных Магов. Впрочем, все считали его просто жеребцом, которому наркотики сорвали крышу.) Мой отец работал поваром в ресторане на Халстеде. Однажды он показал мне ее на улице (должно быть, это произошло незадолго до ее возвращения в висконсинскую резервацию, куда она отправилась умирать).
– Видишь эту старуху, детка? Она была подружкой Джона Диллинджера.
В общем, я посмотрела и увидела, что она действительно сильная, собранная и что ее не сломило то, что с ней сделал закон. Но еще я увидела, что ее окружает черный ореол скорби. Папа еще долго что-то рассказывал о ней и о Диллинджере, но мне запомнилась лишь ее скорбь. Это воспоминание запечатлелось в каждой клеточке моего детского сознания. Мне понадобились годы, чтобы понять, о чем она на самом деле скорбит: о том, что она была обычной женщиной саутсайдского бандита, хоть и индианкой. У черных в Чикаго один путь – вступить в банду. Саймон называет это Вечной Солидарностью.






