ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наследница замка Фрайарсгейт, прекрасная Филиппа Мередит обманутая женихом, поклялась никогда больше не доверять мужчинам — и с удовольствием окунулась в невинные забавы блестящего двора Екатерины... Филиппа Бертрис Смолл Пролог Весна 1519 года — Я не могу жениться на тебе, — без обиняков объявил Джайлз Фицхью Филиппе Мередит, чей прелестный ротик в изумлении раскрылся при столь неожиданном откровении. Стоял май, и двор перебрался в Гринвич. Деревья зеленели свежей листвой, а в воздухе стоял пьянящий аромат ранних цветов. За садами королевского дворца под ярким солнцем величаво, словно колеблемая легким ветерком шелковая лента, медленно тянулась Темза, неся свои воды к морю. Самое подходящее место для романтических свиданий. Не для бесповоротного разрыва. В первое мгновение Филиппе показалось, что сердце остановилось. Перестало биться. Но нет. Она еще жива. Девушка сжала губы и попыталась осознать только что услышанное. Виски пронзила пульсирующая боль. — Ты влюбился в другую? — едва выговорила она наконец. — Нет, — коротко ответил он. — В таком случае почему?! — вскричала она. — Наши семьи всегда хотели, чтобы мы поженились, а мне уже пятнадцать. Я готова к замужеству. — Но официальной помолвки не было, — спокойно напомнил он. — Так захотела твоя матушка, дорогая. В свои девятнадцать Джайлз был высоким и широкоплечим. Как и старший брат, он унаследовал рыжеватые волосы отца и мягкие голубые глаза матери. — Зато все знают, что в один прекрасный день мы поженимся, — упрямо настаивала Филиппа, не в силах поверить, что Джайлз способен на такое бессердечие. — Но если это не другая женщина, тогда в чем же причина разлуки? — резко спросила она. Ей следовало бы рассердиться на него. О да! Очень рассердиться! — Господь, — благочестиво ответил он, крестясь. — Что?! Она, должно быть, не расслышала. И теперь была окончательно сбита с толку. И это говорит тот Джайлз Фицхью, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Где она, маленькое ты дерьмо? Монета должна по праву перейти ко мне за все неприятности, которые ты мне причинил! — Окинув племянника яростным взглядом, он протянул широкую лапищу: — Немедленно отдай!

— Я отнес ее матери! — гневно заорал мальчишка. — Ты ничего мне не платил, с тех пор как взял в подмастерья! Матери нечем кормить остальных детей!

Мастер наградил мальчишку оплеухой и снова размахнулся, но граф перехватил его руку.

— Оставь парня в покое! Он может понадобиться, чтобы опознать священника, а в этом случае и ты что-то получишь.

— А что случилось? — догадался спросить мастер, внезапно испугавшись этого спокойного англичанина.

— Мы раскрыли заговор высоких особ, а твоего племянника обманом подговорили зажечь фейерверк, который должен был стать сигналом для убийц, — пояснил граф.

Мастер в ужасе перекрестился, бормоча молитву Божьей Матери.

— Мальчик ни в чем не повинен, — заверил его граф. — Ему просто предоставилась возможность заработать серебряную монетку, и он ею воспользовался. Никто не пострадал, поскольку заговор вовремя раскрыли. Но от мальчика требуется опознать священника перед властями. Вам обоим придется пойти со мной.

— Кто вы? — спросил мастер.

— Мое имя ничего вам не скажет, но будет достаточно и того, что я служу кардиналу Вулзи. Обещаю вознаградить вас за содействие.

Мастер согласно кивнул:

— Хорошо, мы пойдем с вами.

Даже французам было известно о великом кардинале, который, как говорили многие, был истинным правителем Англии и англичан. Поэтому мастер грубо схватил племянника за шиворот.

— Ну-ка, Жан, шевели ногами, да попробуй только соврать, дерьмо несчастное!

Граф повел их с поля, где уже все было готово к фейерверкам, в лагерь англичан, к шатру кардинала. Страж, узнавший его, пропустил всех троих без возражений. Кардинал, уже успевший отслужить мессу, вернулся в шатер и сейчас допрашивал неудачливых заговорщиков. Те, стоя на коленях, умоляюще взирали на всемогущего служителя Божьего.

— Это он! — завопил мальчик, не дожидаясь расспросов. — Тот священник, кто заплатил мне серебряную монетку, чтобы я зажег «Саламандру» раньше времени!

Кардинал знаком велел им подойти.

— Объяснитесь, Уиттон, — коротко бросил он.

— Помните, как Филиппа сказала, что сигналом к убийству станет королевская «Саламандра»? Этот парнишка — подмастерье у человека, которому предстояло сегодня поджигать фейерверки. Ему заплатили серебряную монетку, чтобы запалить «Саламандру», когда солнце окажется в зените. Фейерверки, разумеется, никто не собирался пускать раньше вечера. Эта самая «Саламандра» и должна была стать знаком. Мальчик ничего не ведал, ваша светлость. Священник уверил его, что королева захотела подшутить над сыном.