Однако меня пригласили ко двору на Рождество для исполнения прежних обязанностей, — объяснила она, целуя его в щеку.
— Что же, если так, твой проступок не может быть очень уж серьезным, — заверил Ричард Болтон. — Это имеет какое-то отношение к Джайлзу Фицхью, дитя мое?
Глаза Филиппы потемнели. — Этот ублюдок! — яростно прошипела она.
— Значит, имеет, — слегка усмехнулся он. — Моя дорогая Филиппа, могу сказать только, что когда Господь призывает, смертный должен прислушаться. Иного решения просто не может быть, а Рим способен очаровать любого. Насколько я понял, он получил место в самом Ватикане. Очевидно, церковь распознала в нем великий талант, и любая невеста и северные владения бледнеют по сравнению с таким возвышением.
— Наверное, ты прав, — сухо обронила Филиппа. — Я справилась со своими горестями, дедушка, но мама считала младшего сына графа прекрасной для меня партией. Просто не знаю, что теперь делать! Ни один молодой джентльмен из моих знакомых не захочет взять замуж девушку с такими землями, как у меня. Далеко от двора, огромная ответственность… А мне уже пятнадцать! Боюсь, что обречена на вечное девство!
— А я уверен, что Розамунда найдет выход, дитя мое, — спокойно ответил настоятель.
— Я хочу вернуться ко двору, дедушка, в этом можешь быть уверен, — мрачно буркнула Филиппа. — Не желаю всю жизнь быть прикованной к деревенскому простаку только потому, что матушка вообразит, будто он сумеет хорошо позаботиться о ее любимом Фрайарсгейте! Понимаю, что он значит для нее куда больше, чем я и все остальные. Но я — не она.
Ричард Болтон встревоженно нахмурился. Пусть Филиппа не любит Фрайарсгейт, но она не менее упряма, чем его племянница Розамунда. Похоже, семейство Болтонов — Мередитов — Хепбернов ожидает не слишком мирное лето.
Завидев гостей, Мейбл радостно взвизгнула и помчалась было обратно, но тут же остановилась и бросилась к Филиппе.
— Моя деточка вернулась! — громко всхлипнула она, обнимая девушку. — Почему не предупредила о приезде, нехорошая девчонка?
— Потому что сама все узнала только несколько дней назад. И должна честно признаться, что меня отослали дом эй лечить разбитое сердце, хотя я вполне оправилась от удара.
— О, мое бедное дитя, — шмыгнула носом Мейбл. — Быть брошенной этим негодяем! Да он доброго слова не стоит, твой Джайлз. Ничего, Господь ему воздаст!
— Мейбл, это сэр Байард Данем, мой провожатый. Он служит королеве, и нужно приютить его и солдат на несколько дней, прежде чем они отправятся в обратный путь. Проследи, чтобы всех напоили и накормили. А где матушка и сестры?
— Твоя мать в Клевенз-Карне, с Хепберном. Бэнон — в Оттерли, как подобает хозяйке дома. Бесси где-то здесь. Заходи скорее, дитя мое, и вы тоже, сэр Байард.






