ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни женщин мечтают исполнить каждое его желание, а сотни мужчин, не раздумывая, пожертвуют жизнью, чтобы он остался с ними.Такова видимая часть полученного вчерашним аспирантом биофака Александро... Избранник Андрей Георгиевич Степаненко Часть первая ПРИЗРАК СИЛЫ Поначалу, когда мотор «кукурузника» чихнул и заглох, никто ничего не понял. Но когда в наступившей тишине послышалась целая серия судорожных щелчков, а затем яростный мат пилота, народ встревожился и зашевелился. — Чего это? — настороженно повернулась к Сашке соседка — приятная дама за тридцать. — Технический перерыв, я думаю, — бодро отшутился он и сунул так и не раскрытый томик великого Кастанеды в рюкзак. И в следующий миг самолет вздрогнул, повалился набок, сердце выскочило в горло, а его самого сорвало с сиденья и швырнуло в объятия белой как полотно соседки. И тогда народ закричал. Позже, пытаясь детально вспомнить, что и как происходило, Сашка будет постоянно застревать на этом моменте. Пронзительный и яростный крик еще живых людей и холодное, мертвое — уже мертвое — безмолвие машины. В этом и был ужас. Его часто будут спрашивать, что он тогда почувствовал, и Сашка не будет знать, что ответить. Нет, он прекрасно все видел и слышал потом, спустя много дней и даже недель, мог вспомнить, кто где находился, кому какой голос принадлежал и даже запах... он запомнил мельчайшие оттенки запахов: обивки сидений и обшивки салона, шерсти свитеров и пота, кофе с молоком из лопнувшего термоса и запах младенца, орущего через два кресла от него. Он воспринял и запомнил цвета и звуки, форму, фактуру и запах каждого предмета и человека. И никаких мыслей. Никаких эмоций. Вообще ничего своего! И только потом, когда его вдавило в кресло, он испугался. Наверное, потому, что осознал: самолет выровнялся, а значит, есть надежда. Этот мгновенный, запоздалый и очень глубокий испуг и был, пожалуй, первым посылом изнутри, первым

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вставать со скамьи, объясняться, больными руками лезть за Секиным паспортом страшно не хотелось: ему было слишком хорошо так — наедине с собой и Учителями, или кто там у него стоит за спиной...

— Ты че, не слышал, козел? Паспорт давай!

В голосе прозвучала отчетливая угроза — парень определенно был невменяем, но Сашка, как и обещали ему Огненные Учителя, не боялся. Он даже испытывал какую-то нежность к этому простому, без изысков, орудию Силы. Своему орудию...

— Что, — с угрозой надвинулся парень, — под глухого молотишь?!

...и даже более того, в этот момент, как и обещали Огненные Учителя, Сашка начал отчетливо понимать свое глубокое единство с этим простым, хорошим парнем, столь же глубокое, какое было, да и поныне остается между ушедшим Наверх Евгением Севастьяновичем Никитиным и всё еще выполняющим его волю здесь, внизу, Федором Ивановичем Бугровым.

Единство Духа и Плоти. Единство Вождя и Солдата.

Единство тех, кто обозначает цели, и тех, кто к ним идет.

— Так... — побагровел дружинник. — Я вижу, тебе на пальцах придется объяснять.

Сашка пригляделся: зрачки у дружинника были те самые, на всю радужку, а значит, и внушаемость уже повышенная...

«Вот интересно, подчинится или нет?» — мысленно усмехнулся он, откинулся на спинку лавочки и томно, по-хозяйски распорядился:

— Иди домой, малыш. Ты мне пока не нужен.

Дружинник вздрогнул, как-то неуверенно переступил с ноги на ногу, а потом резко, по-солдатски развернулся на месте и стремительно зашагал прочь. Его напарник непонимающе смотрел то на уходящего вдаль товарища, то на этого странного парня в накинутой поверх свитера куртке.

— Тебя тоже касается, — спокойно сказал Сашка, и дружинник, бросив на исчезающего вдали напарника дикий взгляд, смущенно развернулся.

— Шагом марш, — подбодрил его Сашка.

Он действительно имел кое-какую власть над событиями и людьми, и это было интересно.

«Вот только цена...»

Эта мысль о цене, которую придется заплатить за скорость трансформации человечества, возникла только что, словно ниоткуда, — и уже не отпускала.

Нет, Сашку совершенно не смущал определенный процент человеческих потерь при переходе к новому высокодуховному состоянию; цифра в триста-четыреста миллионов его бы вполне устроила. Но он откуда-то знал, что может выйти и по-другому, ибо он, единственный Наследник Силы, единственный Ее Источник и единственный Хранитель, мог просто не поспеть за Ее мощным и стремительным, как верховой пожар, движением по планете. И если кто-то не будет достаточно терпелив, чтобы дождаться его законного восшествия на трон Царя Вселенной, и нажмет хотя бы одну из нескольких тысяч «кнопок»...

Прахом пойдет всё — и его трон, да и сама Вселенная.

Сашке это не нравилось.