ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сотни женщин мечтают исполнить каждое его желание, а сотни мужчин, не раздумывая, пожертвуют жизнью, чтобы он остался с ними.Такова видимая часть полученного вчерашним аспирантом биофака Александро... Избранник Андрей Георгиевич Степаненко Часть первая ПРИЗРАК СИЛЫ Поначалу, когда мотор «кукурузника» чихнул и заглох, никто ничего не понял. Но когда в наступившей тишине послышалась целая серия судорожных щелчков, а затем яростный мат пилота, народ встревожился и зашевелился. — Чего это? — настороженно повернулась к Сашке соседка — приятная дама за тридцать. — Технический перерыв, я думаю, — бодро отшутился он и сунул так и не раскрытый томик великого Кастанеды в рюкзак. И в следующий миг самолет вздрогнул, повалился набок, сердце выскочило в горло, а его самого сорвало с сиденья и швырнуло в объятия белой как полотно соседки. И тогда народ закричал. Позже, пытаясь детально вспомнить, что и как происходило, Сашка будет постоянно застревать на этом моменте. Пронзительный и яростный крик еще живых людей и холодное, мертвое — уже мертвое — безмолвие машины. В этом и был ужас. Его часто будут спрашивать, что он тогда почувствовал, и Сашка не будет знать, что ответить. Нет, он прекрасно все видел и слышал потом, спустя много дней и даже недель, мог вспомнить, кто где находился, кому какой голос принадлежал и даже запах... он запомнил мельчайшие оттенки запахов: обивки сидений и обшивки салона, шерсти свитеров и пота, кофе с молоком из лопнувшего термоса и запах младенца, орущего через два кресла от него. Он воспринял и запомнил цвета и звуки, форму, фактуру и запах каждого предмета и человека. И никаких мыслей. Никаких эмоций. Вообще ничего своего! И только потом, когда его вдавило в кресло, он испугался. Наверное, потому, что осознал: самолет выровнялся, а значит, есть надежда. Этот мгновенный, запоздалый и очень глубокий испуг и был, пожалуй, первым посылом изнутри, первым

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А поскольку с медицинской точки зрения больными считаются все горожане, а не только сидящие в этом зале, мы с Федором Ивановичем первыми покажем в этом пример.

— Вы чего несете?! — прошипел ему на ухо стоящий сзади главврач.

— А что же, — повернулся к нему Сашка, — оставлять его помирать? Впрочем, пусть поступает, как хочет; нравится загибаться — пожалуйста!

Он высмотрел у входа медбрата с упаковкой шприцев и махнул ему рукой:

— Начинай!

"Здравствуйте, Саша.

Мне было необыкновенно приятно получить Ваше письмо и узнать, что у Вас с Маргаритой все в порядке.

Сразу сообщаю, что квартиру Вашу никто покупать не хочет, и людей можно понять. Город еще не пришел в себя, и всякое упоминание фамилии Никитиных вызывает вполне понятные чувства. Не обижайтесь.

Как там у Вас с работой? Вы писали, что вроде появилась возможность занять вакантное место. Не упускайте его, в наше время работа — это всё.

А что насчет наших событий, так события у нас самые простые. Николай Павлович навел порядок быстро; он у нас теперь ярый государственник. Хватит, говорит, с нас демократии! Хлебнули!

Нелли Тимуровна всё еще ходит в трауре по мужу. Часто появляется в церкви. Я и сам туда теперь частенько наведываюсь: помогает.

Федора Ивановича, конечно, жаль. Подставил его Хомяков страшно. Хотя и Николая Павловича понять можно. Тут или надо признавать, что это был психоз, и тогда все эти проколы на совести мэра. Или валить все свои грехи на вышедшего из-под контроля мента. Второе проще.

А что такой ужасный конец... Вы и сами прекрасно знаете, что подполковник Бугров всегда был человеком чести и отмазать себя от ответственности через психиатров он бы всё равно не позволил. Будь там хоть Сербского, хоть кто. А так, поступил как нормальный русский офицер: рапорт — на стол, ствол — в рот, а всех этих штатских — на три буквы. И я его за это не осуждаю.

А вот насчет ребенка, даже не знаю, что и сказать. Конечно, чисто по-человечески я Вас понимаю, но, может быть, мудрее было бы сделать аборт. Вы еще молодые, подождали бы годик-два, потом бы и завели ребеночка. У нас, например, всех беременных, а это ни много ни мало, а двадцать семь человек, сразу же взяли на контроль — мало ли что.

Вот, в общем-то, и всё.

Да, чуть не забыл! Вы спрашиваете, к какому мнению пришла медицинская общественность. Ну, что вам сказать? Обсуждать эту тему в отсутствие строгих научных доказательств — все равно что обсуждать государственное устройство Атлантиды — интересно, но бессмысленно.

Да, чисто теоретически столь капризный к условиям выживания и столь специфический по своему воздействию вирус, наверное, мог бы иметь место.