ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Борясь с мучительными воспоминаниями детства, Эван находит способ путешествовать во времени. Это позволяет ему возвращаться в прошлое и, изменяя там события, исправлять сломанные жизни друзей и близки... Эффект бабочки Джеймс Сваллоу Глава первая Наступило лето, и сад за моим окном сверкает буйством красок. Цветы распускаются и поворачиваются лицом к солнцу. Я наблюдаю за снующими меж ними букашками, трудолюбивыми пчелами и похожими на маленьких воздушных змеев бабочками. Хорошее время для начала. Спустя столько лет пытаясь изложить все случившееся на бумаге, я вдруг понял, как непросто будет отделить то, что на самом деле произошло, оттого, что я помню или думаю, что помню. Даже сейчас, сопоставляя события, я испытываю головокружение и тошноту, словно воспоминания, спрятанные в глубинах моей памяти, отравили ее. Долгое время я не позволял себе даже думать о тех событиях, опасаясь, что они вновь обрушатся на меня. Люди шутят, что я живу по принципу «здесь и сейчас», и часто смеются над этим. Я всегда смотрю в будущее, но им никогда не узнать, что я делаю это из-за страха перед прошлым. Даже не знаю, с чего и начать. Сперва я думал, что все началось с Джейсона, но тогда это будет его история, а я и по сей день не знаю всего, что ему пришлось пережить. По правде говоря, его отец, возможно, также повинен в случившемся. Вполне вероятно, что нас, проклятых этим ужасным даром, много. Молю Бога в надежде, что я последний. Итак, эта история обо мне и о том, что я сделал. Как ни странно, лучше всего сохранилось воспоминание — и оно возвышается над движущейся водой памяти, подобно скале — о том моменте, когда я был готов отдать жизнь за последний шанс. Наверное, тогда я перешагнул какую-то черту и просто отбросил сомнения, злость и страх, обретя, наконец, уверенность. Интересно, сколько людей могут сказать о себе такое? Как много найдется тех, которые скажут, что в какой-то мом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вскоре я уже мог не думать о ней в течение целых дней, затем недель, затем месяцев, а потом и лет. Время шло и шло только вперед и никогда назад.

Но в один прекрасный день, когда я пересекал Шестьдесят седьмую авеню, направляясь к Центральному парку, судьба дернула мою цепь еще раз.

Я хорошо это помню. Был прекрасный весенний день. Накануне всю ночь лил дождь, и воздух был свеж. Прижав телефон к уху, я пробирался сквозь толпу. Я разговаривал с матерью — просто еще один костюм в тесной толпе тысяч ньюйоркцев, спешащих по своим делам.

— Да, мам, — нахмурившись ответил я. — Я немного опаздываю на ленч. У одного из моих пациентов случился срыв.

Она говорит что-то сочувствующе, и я согласно киваю.

— В любом случае закажи пока для меня суп. У них отличный французский луковый суп с сельдереем. До скорого.

Я со вздохом убираю телефон, и абсолютно случайно мой взгляд, скользнув по толпе, за что-то цепляется. Или, точнее, за кого-то.

Она, как и я, переходит улицу, только в противоположную сторону. Одета в безупречный деловой костюм, сшитый идеально по фигуре. Она повзрослела, но лицо все так же прекрасно, как и тогда, когда я впервые потерял от нее голову. Потрясение от встречи с Кейли Миллер столь сильно, что я сбился с шага и едва не упал, когда она прошла мимо меня. Ее глаза задержались на мне лишь на мгновение дольше, чем необходимо, но в них не было узнавания — да и с чего бы ему быть? Она не знает меня, того Эвана Треборна, который полюбил ее другую.

Я остановился и стоял на тротуаре, глядя на то, как она уплывает от меня, постепенно смешиваясь со спешащей на обед толпой.

Миллионы причин «почему» и «почему нет» в одну секунду пронеслись в моей голове, и, если честно, я не принял во внимание ни одну из них. Я подумал о том, где побывал, о разорванных нитях времен, по которым путешествовал, и все это сошлось вместе в один момент выбора. Этот момент в этом месте и в это время.

В общем, я вздохнул, повернулся на каблуках… и пошел за ней.