ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Борясь с мучительными воспоминаниями детства, Эван находит способ путешествовать во времени. Это позволяет ему возвращаться в прошлое и, изменяя там события, исправлять сломанные жизни друзей и близки... Эффект бабочки Джеймс Сваллоу Глава первая Наступило лето, и сад за моим окном сверкает буйством красок. Цветы распускаются и поворачиваются лицом к солнцу. Я наблюдаю за снующими меж ними букашками, трудолюбивыми пчелами и похожими на маленьких воздушных змеев бабочками. Хорошее время для начала. Спустя столько лет пытаясь изложить все случившееся на бумаге, я вдруг понял, как непросто будет отделить то, что на самом деле произошло, оттого, что я помню или думаю, что помню. Даже сейчас, сопоставляя события, я испытываю головокружение и тошноту, словно воспоминания, спрятанные в глубинах моей памяти, отравили ее. Долгое время я не позволял себе даже думать о тех событиях, опасаясь, что они вновь обрушатся на меня. Люди шутят, что я живу по принципу «здесь и сейчас», и часто смеются над этим. Я всегда смотрю в будущее, но им никогда не узнать, что я делаю это из-за страха перед прошлым. Даже не знаю, с чего и начать. Сперва я думал, что все началось с Джейсона, но тогда это будет его история, а я и по сей день не знаю всего, что ему пришлось пережить. По правде говоря, его отец, возможно, также повинен в случившемся. Вполне вероятно, что нас, проклятых этим ужасным даром, много. Молю Бога в надежде, что я последний. Итак, эта история обо мне и о том, что я сделал. Как ни странно, лучше всего сохранилось воспоминание — и оно возвышается над движущейся водой памяти, подобно скале — о том моменте, когда я был готов отдать жизнь за последний шанс. Наверное, тогда я перешагнул какую-то черту и просто отбросил сомнения, злость и страх, обретя, наконец, уверенность. Интересно, сколько людей могут сказать о себе такое? Как много найдется тех, которые скажут, что в какой-то мом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Если… если я такой придурок, — начал Ленни, собирая в кулак всю свою храбрость, — почему тогда моя мама меня не бросила?

Брат Кейли покраснел и, закричав, схватил рисунок Ленни и разорвал его идеальную семью на две половинки. Ленни покраснел и расплакался.

— Эй! — крикнул Эван. — Зачем ты это сделал?

— Маленький толстячок плачет и хочет к мамочке, — пропел, убегая, Томми.

Эван подобрал порванный рисунок и подошел к сидевшему на полу и всхлипывающему Ленни.

— Да ладно тебе, Ленни, — начал он. — Все не так ужасно… Даже твою маму немного видно.

Однако мальчик его не слышал. Эван встревожился, особенно когда Ленни начал вздрагивать, хватая ртом воздух. Он задыхался, и с каждой секундой его состояние ухудшалось, становясь опасным.

Эван в отчаянии искал глазами миссис Босуэлл, но вокруг были только резвящиеся дети и Томми, равнодушно наблюдавший за происходящим со стороны. Эван решился.

Схватив свою работу, он оторвал силуэт мамы одним резким движением, а затем положил его на испорченную картинку Ленни. Семья была снова одним целым, и всхлипывания маленького толстого Ленни постепенно сошли на нет.

Через минуту Ленни уже мог нормально дышать.

— Могу… могу я это оставить себе? — Эван вздохнул с облегчением.

— Конечно. Я все равно собирался сделать еще одну.

Томми насупился и повернулся к ним спиной. Ему не понравилось, что развлечение закончилось так быстро. Кейли дала Ленни клей и помогла приклеить его новую «маму» на место. Она улыбнулась Эвану, и он кивнул ей в ответ.

Миссис Босуэлл догадалась, что за время ее отсутствия в классе что-то произошло, — только она не знала, что именно. Она оглядела всех учеников, отметив про себя и сжатые кулаки Томми, и покрасневшего Ленни Кэгана. Поставив банки с краской на стол, она молча прошла по классу, не задавая вопросов. Что бы там ни случилось у мальчишек, все уже было забыто, и у нее не было желания вытаскивать все снова наружу.

Пройдя мимо Эвана Треборна, она посмотрела на его работу и снова вздрогнула. До ее ухода на картинке была счастливая и веселая семья, теперь же картинка оказалась изуродованной. Изображение матери Эвана было вырвано из рисунка и смято. От мрачного символизма этого действия ей стало не по себе. Миссис Босуэлл оторвала взгляд от оскверненной картинки семейного счастья и прошла вперед, прихватив с собой на всякий случай ножницы со стола Эвана. Весь остаток дня она наблюдала за каждым его движением и никак не могла избавиться от беспокойства.

Андреа удалось-таки уговорить Барбару дать ей отгул на день, хотя это было нелегко.

Старшая медсестра была толстой и бойкой женщиной, переехавшей из трущоб Чикаго в хороший район Нью-Йорка.