ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оставив на берегу свое прошлое – любовь, женщину, которая предала его, и даже свое прежнее имя. Гай Янг становится пиратом, в сердце которого живет теперь только одна страсть, одно желание – отомстить... Пират Конни Мейсон Пролог Новый Орлеан , 1804 Гай Янг не боялся смерти. Гораздо больше он боялся оставить Блисс в руках такого человека, как Джеральд Фолк. Легкий клубящийся туман окутывал фигуры четверых мужчин, собравшихся под зеленым пологом старых дубов. Это место издавна называли Рощей Дуэлей – густые ветви деревьев со свисающими с них темно-серыми побегами испанского мха надежно укрывали его не только от солнечных лучей, но и от посторонних любопытных взглядов. Гай Янг вынул пистолет из полированного раскрытого ящика, который поднес ему секундант. Он ни секунды не сомневался в том, что стоящий напротив соперник сгорает от желания убить его. У самого же Гая это была первая в жизни дуэль. «Дело чести», как говорят французы... Не так давно Гай страстно и безрассудно влюбился в дочь своего хозяина, у которого служил старшим конюхом. С восторгом узнав о том, что Блисс тоже любит его, он предложил ей руку и сердце, и вскоре они тайно обвенчались – разумеется, без согласия отца девушки и без ведома ее прежнего жениха – Джеральда Фолка. Когда Гай сообщил Клоду Гренвилю о том, что они с его дочерью обвенчались и дали друг другу клятву верности перед алтарем, Гренвиль побледнел от ярости. Он обозвал Гая босяком, у которого нет ни гроша в кармане, ни будущего впереди, и заявил, что не желает его знать. Ведь Гренвиль возлагал столько надежд на брак своей семнадцатилетней дочери Блисс с Джеральдом Фолком – богатым судовладельцем и купцом! Тем более что он уже успел основательно связать свои дела с делами Фолка и очень рассчитывал на дальнейшее выгодное сотрудничество со своим будущим зятем. Фолк же, узнав о том, что его невеста вышла замуж за другого, счел себя оскорбленным

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Интересно, что с этой женщиной стало потом? Ах, ну да, конечно, ее почти сразу же после этого продали на невольничьем рынке...

Блисс едва удержалась, чтобы не закричать. Ее душила ярость. Так поломать ее жизнь! Да как они посмели?!

Но сейчас нужно было думать не об этом. Ей страстно хотелось увидеть своего сына. Их с Гаем сына! Сына, которого она оплакивала – и, как оказалось, понапрасну – столько лет. Джеральд и отец совершили страшный поступок. Они приняли на свои души смертный грех. И нет им прощения – ни здесь, ни на небесах.

– Бросьте это письмо в камин и считайте, что никогда его не получали, – донесся из-за двери голос Фолка. – Поедемте ко мне в офис, а вечером я отвезу вас обратно. Заодно и поужинаем вместе – с вами и Блисс. А сейчас едем, я покажу вам, что придумал для того, чтобы сделать свои суда неуязвимыми для пиратов. Кстати, я уже обещал хозяину верфи, что заплачу ему, как только женюсь на Блисс и она вступит в права наследства.

Клод что-то промычал в ответ, но что именно, Блисс не расслышала. Затем по ту сторону двери раздался звук приближающихся шагов, Блисс молнией метнулась за ближайший угол и спряталась там, вжавшись в стену. Шаги стали громче, потом хлопнула дверь, а затем шаги начали удаляться. Для Блисс это стало сигналом к действию.

Осторожно, беззвучно она проскользнула в кабинет отца. Быстро просмотрела лежащие на столе конверты, нашла нужный и внимательно прочитала адрес, запоминая его. Затем Блисс положила конверт на прежнее место и раскрыла шкатулку, стоявшую здесь же, на столе. Без всяких угрызений совести она выгребла из шкатулки деньги – все, до последней монеты, – а потом все так же осторожно покинула кабинет.

Денег у отца оказалось немного, но Блисс прикинула и решила, что до Мобиля она доберется. Поднявшись к себе в спальню, она быстро уложила самые необходимые вещи в дорожный саквояж и, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице.

Коляска Фолка еще пылила по дороге, когда Блисс входила на конюшню. Конюхов не было видно, и она быстро и незаметно оседлала своего скакуна. Пока все шло отлично. Блисс приладила к седлу свой саквояж, вскочила на спину коня и незамеченной выехала за ворота.

В порту ей пришлось прождать два бесконечных дня, пока она не поднялась наконец на борт «Салли Батлер», зафрахтованного для перевозки рабов до Мобиля, штат Алабама. За эти два дня она успела продать свою лошадь. Лошади ей было не жалко, и угрызений совести перед отцом она тоже не испытывала: он был виноват перед нею куда больше. Единственная мысль радовала сейчас Блисс – мысль о том, что руки Джеральда Фолка никогда не прикоснутся к ее наследству. Что же

самой Блисс, то она была уверена в том, что прекрасно проживет вдвоем с сыном на свое ежемесячное жалованье.